слюни. Тобиас в своей обычной шапочке, майке "Звезд" и шортах, а Хантер в своей майке, джинсах прямого покроя и черной куртке. Ксавье садится справа от меня, и я жадно рассматриваю на нем черные узкие джинсы и майку.
Они чертовски сексуальны и чертовски сводят меня с ума.
Я чувствую, что несколько глаз смотрят в нашу сторону, когда они садятся за наш столик вместо того, чтобы сидеть с остальной футбольной командой в центре зала. Шепот усиливается, но Ксавьер наклоняется вперед на своем стуле, практически загораживая группу поддержки, когда они входят в столовую.
Его пристальный взгляд удерживает мой, зелень в его карих глазах сегодня сияет немного ярче, когда он облизывает нижнюю губу, не отрывая взгляда от моих губ. Я воздерживаюсь от того, чтобы снова не закатить глаза, пока они действительно не вывалились из орбит.
Откидываясь на спинку стула, я вижу, как Арчи что-то бормочет на ухо Чарли. Что бы он ни сказал, это вызывает у нее улыбку, и уголок моего рта тоже приподнимается. Хантер занимает место рядом с Тобиасом, и я едва ли могу думать о чем-то еще, кроме безумного момента на заднем сиденье внедорожника Ксавье.
Почему они так сильно поглощают меня?
— Я думаю, у нее сломаны уши, — бормочет Хантер с ухмылкой на губах, когда несколько сотрудников кафетерия подходят к столу, ставят тарелки с курицей и овощами перед четырьмя парнями, прежде чем снова умчаться.
— У меня не сломаны уши, вы просто ошеломляете меня, — возражаю я, но приподнятая его бровь говорит мне, что ему слишком нравится этот ответ. Придурок.
— Ты ведь все равно придешь на митинг поддержки сегодня днем, верно? — Спрашивает Тобиас с набитым курицей ртом, и Ксавьер оборачивается ко мне, чтобы с ворчанием толкнуть его в плечо. Что-то о грубом пещерном человеке, не умеющем вести себя за столом.
— Я буду там, — отвечаю я, возвращая свое внимание к еде, когда за столом воцаряется уютная тишина, но я не упускаю из виду взгляды, которые на нас все еще бросают другие студенты в столовой. Все они наблюдают за тем, какая драма разыграется сегодня.
Словно в замедленной съемке, один за другим, Звезды каким-то образом придвигаются ко мне. Тобиас прижимается ближе, так что его бедро соприкасается с моим, его голая нога трется о мою, поскольку на нас обоих шорты. Рука Ксавьера тянется к другому моему бедру, лениво вырисовывая круги на моей коже. Хантер расслабляет руку за креслом Тобиаса, чтобы положить ее на мою спинку, его большой палец также проводит по моему обнаженному плечу.
Блядь. Блядь. Долбаный блядь.
Если раньше я думала, что они подавляют меня, то это было ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Мои мысли возвращаются к внедорожнику Ксавье, мою кожу покалывает от желания, а сердце учащенно бьется, заставляя меня почти нервничать.
Мне требуется вся моя сила, чтобы продолжать есть, не реагируя на их прикосновения, но я знаю, что это совершенно очевидно, особенно судя по ухмылке на лице Чарли, и когда она откашливается и кладет руку на плечо Арчи, я понимаю, что она замышляет недоброе. Я показываю ей палец еще до того, как она открывает рот.
— Итак, прежде чем вы пришли сюда, я спрашивала Иден, какую майку она наденет сегодня вечером.
Я чертыхаюсь себе под нос, заставляя себя не прятать голову в ладонях, но Тобиас, не раздумывая ни секунды, хлопает в ладоши.
— Ну, поскольку кто-то уже надевал на нее футболку на прошлой игре, — начинает он, глядя на Ксавьера с приподнятой бровью и грозя пальцем, — то остаемся мы с Хантером. Мы решили, что она может надеть мою футболку на митинг бодрости духа, а Хантера — на игру.
Я смотрю на него с открытым ртом, прежде чем перевожу взгляд на остальных, которые кивают в знак согласия, затем я бормочу что-то в ответ.
— Ты же знаешь, что я сижу прямо здесь. У меня что, вообще нет права голоса?
Я сжимаю край стола перед собой, на самом деле не такая уж и злая, если подумать, ожидая, когда кто-нибудь ответит.
— Если это потому, что ты просто хочешь надеть мою футболку, Нафас, просто скажи. Я…
— Не обращай внимания на Ксавьера, любимая. Это его дурацкая попытка пошутить, — перебивает Хантер, закатывая глаза, и дерзость почти заставляет меня рассмеяться, но я слишком сосредоточена на вздохах за столом и окружающих студентов.
Случайно взглянув на Арчи, я замечаю, что они с Чарли пялятся с открытыми ртами на нас с Хантером, и я сразу понимаю, что это потому, что он назвал меня любимой. Придурки. Я чувствую, что мои щеки слегка краснеют, но я отказываюсь позволять всеобщему вниманию к новому прозвищу Хантера причинять мне какой-либо дискомфорт.
— Ты же не собираешься вот так мне отказать, правда? — бормочет Тобиас, проводя пальцами по моей щеке, и я с трудом сглатываю комок, образовавшийся у меня в горле, когда он смотрит мне в глаза. — Если тебе нужно, чтобы я тебя возбудил, чтобы заставить сказать "да", тогда просто скажи слово, Шарик, и я согласен, — продолжает он, наклоняясь близко к моему уху, и я вздрагиваю от его нелепых слов, которые, к счастью, больше никто, кажется, не слышит.
— Я воздержусь, спасибо, — бормочу я в ответ, слыша пару смешков вокруг, но мое внимание сосредоточено на своих коленях, наблюдая, как Ксавье и Тобиас прикасаются ко мне, а ласки Хантера на моем плече только усиливают покалывание, распространяющееся по моему телу.
— Мы могли бы сделать это по-быстрому, — предлагает Тобиас, и я хихикаю.
— Ты имеешь в виду, как обычно? — Я парирую, смеясь над собственной шуткой, поскольку все за столом делают то же самое, в то время как Тобиас надувает губы. Его жест вызывает у меня отчаянное желание вонзить зубы в его пухлые губы.
— Возьми свои слова обратно, Иден Грейди, — говорит он громче, прежде чем придвинуться ближе и прикусить мочку моего уха. Стон срывается с моих губ, заставляя меня оттолкнуть его, когда мой взгляд устремляется к Арчи, который закрывает уши и немного зеленеет.
— Нет, нет, нет, нет, нет. Нет. Ни за что. Это уж слишком, — ноет Арчи, и я согласна, что это странно в компании других, но этот ублюдок слишком остро реагирует.
— Не делай вид, что ты не рылся в моих гребаных игрушках в первый день, когда я здесь появилась, — говорю я, и он съеживается, когда Чарли поворачивается и смотрит на него широко раскрытыми глазами.
— Арчи, это отвратительно, — упрекает она, и я
