колокольчики где-то звенят. Нежные, переливчатые. И на душе полный восторг и покой. Божечки, да что это такое с ней происходит? Никогда такого покоя счастливого внутри у нее не было, радости такой не было…
А самое главное – боль ушла. Это вечное ощущение обиды на жизнь, заклятие это ушло, как Саша его назвал давеча. Заклятие, которое столько лет свое имя имело – «…сижу на скамье с ребенком на руках, пойти мне некуда…» Ведь вся ее жизнь вокруг этого заклятия вертелась, душой руководила, поступками! А сейчас… Будто и нет ничего. И как хорошо без этой боли, как легко… Только ночная тишина звенит колокольчиками. Даже спать идти не хочется, а вдруг это ощущение больше не повторится?
Ощущение по имени счастье… А еще у него другое имя есть – Саша…
«Саша, Саша… Влюбилась я в тебя, что ли? Даже думать об этом боюсь. Да и не надо думать, наверное. Завтра будет день, и в нем будет Саша. А потом еще день, и еще… В свеженькой жизни будет много дней, плохих и хороших. Других…»
Утром она так суетилась со сборами, что все валилось из рук. Не выспалась все-таки. Да и времени оставалось совсем мало на прическу, на макияж… Вика наблюдала за ней насмешливо, выглядывая из кухни. Хорошо, что сама вызвалась приготовить завтрак, иначе бы она точно не успела! Да и от самого завтрака пришлось отказаться – опаздывала уже!
– Вика, давай без меня, ладно? – крикнула в сторону кухни уже из прихожей. Вспомнила, что оставила в спальне телефон, бросилась туда со всех ног. Суета нервная, да и только! Саша, наверное, ждет уже у подъезда…
– Мам, отлично выглядишь! – сунулась к ней с комплиментом Вика, и она улыбнулась ей на ходу, поправляя прическу. И тут же выскочила за дверь, махнув на прощанье рукой.
Плюхнулась на сиденье рядом с Сашей, проговорила виновато:
– Я тебя задерживаю, наверное? Прости… Какое-то утро сумасшедшее было, не успевала ничего…
– Да? А выглядишь просто отлично! И прическа другая, тебе так больше идет…
Она засмущалась, отвернулась к окну. Выехали со двора, окунулись в утреннее дорожное столпотворение. Когда остановились у светофора, Саша повернулся к ней, проговорил быстро:
– Я дозвонился вчера до приятеля… Он сказал, что может договориться с хорошей клиникой, Ларису туда возьмут. Я тебе скину потом телефон главврача… Нет, я лучше сам туда позвоню, ладно? А на встречу с ним вместе поедем, договорились?
– Хорошо, Саш… Спасибо тебе…
Загорелся зеленый, и поехали дальше без разговоров. Она сидела, думала, как бы ему сказать… Вернее, рассказать о своих ночных ощущениях, о том, что груза обиды больше на сердце нет. Ведь в простых словах не расскажешь… Да и не время сейчас, и не место. Может, потом как-нибудь…
А когда подъехали к ее офису, вдруг развернулась к нему и спросила деловито:
– А ты бы мог со мной к ним поехать, Саш?
– К кому – к ним? Ты о чем сейчас, Ирина?
– А, ну да… Просто я всю дорогу сейчас думала. И сама не ожидала, что вот так сразу спрошу… Я к ним хочу поехать, к Морозовым. К родителям Ромы… Еще не знаю, что им скажу, но чувствую, что могу к ним поехать…
– Конечно, я с тобой поеду, Ирина, – произнес он очень осторожно, внимательно на нее глядя. – А куда надо ехать, ты помнишь?
– Помню, конечно! Я знаю, где они живут! Вике уже 18 лет прошло, а мне кажется, что я и с закрытыми глазами тот дом найду…
Говорила и удивлялась – неужели она сейчас эти слова произносит? Да еще пару недель назад ничто бы ее не заставило. И никто бы не заставил. Неужели это Саша на нее так действует? Одним только своим присутствием рядом…
Впрочем, какая ей разница теперь? Если перевернулось что-то внутри, если самой захотелось войти в открытую дверь – какая разница, кто и как на тебя воздействовал?
– Погоди, не торопись так, Ирин… Может, они давно уже переехали, столько лет прошло! Может, они давно за городом живут? Сейчас ведь модно жить за городом… Надо сначала точно узнать, где они живут.
– А я узнаю, Саш! Я у Левы спрошу. Он же общался с Павлом Георгиевичем, он наверняка знает! Я сегодня же ему позвоню… И еще мне с Викой надо поговорить, объяснить ей… Вечером обязательно поговорю!
Весь день потом пыталась дозвониться до Левы, но телефон его не отвечал. Вечером он сам позвонил ей, проговорил виновато:
– Извини, Ирина, не мог ответить… Что-то случилось, да? С Викой что-нибудь?
– Нет, нет, Лева, все в порядке… Просто я хотела тебя спросить… Ты ведь общался с Павлом Георгиевичем Морозовым, насколько я помню? Может, знаешь, где они сейчас живут?
– Да, знаю. Я был у них. Морозовы меня на обед приглашали.
– Даже так?
– Ну да… А разве я тебе не говорил об этом? Тогда еще и приглашали, когда надеялись через меня подход к тебе найти… Но ты же такая неколебимая у нас, такая упертая, к тебе же подступиться невозможно, правда? Хотя я очень старался до тебя донести. И Морозовы тоже старались…
– Как же, как же, помню. Еще и денег тебе за это предлагали на твои научные разработки, верно?
– А ты не язви, Ирина. Ты же знаешь, как это для меня важно. И не было бы ничего страшного в том, если бы я взял у них эти деньги. Кстати, я уже решил этот вопрос, если тебе интересно. Родители моей жены помогли. Проявили участие, нашли финансовые источники.
– Что ж, поздравляю… Повезло тебе с новой женой, Лева. Да, тебе ведь развод нужен, наверное! Ты скажи, что от меня требуется, я все сделаю!
– Да, спасибо. Ты мне это уже говорила, Ирина. Как только разберусь со срочными делами, сразу разводом займусь.
– Так давай я займусь, если тебе некогда… Хочешь?
– Давай… Буду тебе очень благодарен. Как там Вика, скажи? Я давно ей не звонил…
– Все хорошо, к экзаменам готовится. Правда, у нее все нормально, не беспокойся! И за тебя я рада, правда… Так скажешь, где сейчас Морозовы живут?
– За городом живут, в Липниках. Знаешь, где это?
– Да, знаю.
– Как въедешь в поселок, отсчитаешь пятый дом направо. Крыша из терракотовой черепицы, яркая такая, из-за забора видно. Да найдешь, если приспичит… Тебе ведь именно приспичило, правильно я понял?
– Найду, Лева. Спасибо тебе. Все, пока, не буду тебя от дел отрывать…
– Пока, Ирина. И тебе тоже спасибо.
– А мне за что?
