Клив и Джой поспешили вниз по течению, Люк привел коров в движение, а Гарнет поскакала в конец растянувшегося на полмили стада и тоже начала подгонять животных вперед. До нее доносились свист и крики мужчин, перекрывавшие рев вошедших в воду коров и жалобное мычание телят. Наконец и ее кобыла ступила в реку — ноги и лицо обожгли холодные брызги. Впереди тянулась длинная вереница животных, и над водой виднелись носы плывущих телят, державшихся рядом с крутыми боками матерей. Тех, что теряли силы, начинало сносить вниз, но там их поджидали Клив и Джой и поворачивали мордами к берегу.
А если переставала плыть одна из коров и ее поворачивало на стремнине, Гарнет или кто-то из мужчин щелкали сыромятным кнутом и, приведя в чувство, заставляли двигаться вперед.
Изнурительная, ни на секунду не прекращающаяся работа продолжалась почти два часа. Наконец Флинт собрал стадо и оставил пастись на противоположном берегу. Телята с дико выпученными глазами мычали и метались туда-сюда в поисках своих матерей.
Джош сидел между матерью и отцом, крепко прижимая к себе Амиго. Его лицо пылало от возбуждения. А Люк, ухватив вожжи, переводил через реку фургон Хани. Наконец настала очередь походной кухни. Флинт и Джой привязали веревки к ее передней оси и обмотали за луки своих седел.
— Но! Пошли, старые клячи! Иначе клянусь, что вы кончите жизнь в сегодняшнем вареве, — кричала Мод, нахлестывая кнутом и вожжами пару лошадей. Но несмотря на усилия четырех животных, тяжело груженная кухня по самые ступицы увязла в топком песке.
Флинт спрыгнул с коня и окликнул Джеба:
— Цепляйте за заднюю ось!
Быстро накинули еще две веревки. И шесть лошадей, потянув разом, вытащили застрявшую повозку на противоположный берег.
Кобыла Гарнет, спотыкаясь от усталости, уже выходила из воды, когда рядом послышалось жалобное мычание теленка. Гарнет оглянулась и поняла, что сосунок отбился от матери, повернул обратно к реке, и теперь его засасывал зыбучий песок.
Она подъехала к нему и слезла с кобылы.
— В чем дело, малыш? Потерял маму? — Гарнет обмотала вокруг его шеи хлыст и попыталась осторожно потянуть — так, чтобы не задушить бьющееся в воде животное. Теленок жалобно замычал, сделал еще усилие и наконец освободил передние ноги, но задние оставались в ловушке.
Гарнет обошла его и принялась раскачивать и толкать сзади плечом. Но когда теленок выбрался из песка и отскочил в сторону, сама потеряла равновесие и уперлась ладонями и коленями в дно, тут же почувствовав, как ее засасывает топкий грунт.
Она еще посмотрела вверх и увидела, как от стада спешит к детенышу корова. Но тут же ее внимание переключилось на собственное незавидное положение.
Подъехавшие Флинт и Клив в недоумении уставились на нее.
— А это что тут такое, братец Флинт? — невинно поинтересовался Клив.
— Как будто собачка, — отозвался Флинт.
— На нашу не похожа, — покачал головой Клив. — Наверное, отбилась от чужого стада.
— Да нет, скорее, похожа на симпатичную телку, — возразил Флинт.
Гарнет скрежетала зубами, пока мужчины, неторопливо спешившись, подошли поближе и задумчиво поглаживали подбородки.
— Но только очень мосластую, — продолжал рассуждать Флинт. — Зато с шикарным маленьким задиком.
— На него бы наше клеймо, — предложил Клив.
— Не выйдет! — сердито выдохнула Гарнет, которую нисколько не забавляло ее положение.
— А ты уверен, братец, что это телка? По разговору больше смахивает на большую кусачую черепаху. — Мужчины прыгнули в седла, всем своим видом показывая, что намереваются уехать.
— Эй вы! Сейчас же вернитесь и вытащите меня из песка! — не выдержала и завопила Гарнет.
Флинт обернулся и прищурил глаз:
— А телочка симпатичная. Может, не будем ее оставлять?
Они снова спешились.
— Веревку не за что зацепить. Придется поднимать так. За какой конец предпочитаешь взяться, братец?
— По мне, так оба хороши, — отозвался Флинт.
— Ну, погодите, дайте только вылезти отсюда и освободить руки. Тогда вам обоим придется уносить ноги! — пригрозила Гарнет.
— Телка-то, видно, породистая, — шутливо предположил Клив. — Увязла по уши, а продолжает брыкаться. — Они вдвоем взялись за беспомощную пленницу — Флинт подложил руки под грудь, Клив под живот — и, рывком выдернув из песка, поставили на берег.
Гарнет посмотрела на мужчин, стряхнула песок с рук, повернулась и пошла прочь. А в ее ушах не умолкал их веселый смех. Сзади подъехал Флинт, подхватил за талию, усадил перед собой на Сэма.
— Ей-богу, телочка! — Но продолжать тираду не стал и прервал слова поцелуем. Потом пришпорил коня и пустил в галоп.
Настроение у всех было отменное. Хотя предстояло еще около пятидесяти дней пути, за плечами осталось одно из самых серьезных испытаний — переправа через Ред-Ривер. И притом они не потеряли ни одной коровы.
Отряд оставался на месте несколько часов. Люди отдыхали, скидывали промокшую одежду и переодевались в сухое.
Гарнет еле дождалась момента, когда снимет сапоги, забитые мокрым песком.
После обеда все стали собираться в путь. Впереди их ожидала новая большая опасность — три сотни миль по территории индейских племен. Люк созвал небольшой отряд и предупредил, что отныне самое главное — не давать разбредаться стаду и никому не отбиваться от остальных.
— Мы в безопасности, пока вместе, — закончил он и поскакал вперед.
— Неужели команчи испугаются нас, если не испугались целого каравана фургонов? — спросила Гарнет у Флинта.
— На тот караван напало враждебное племя, ступившее на тропу войны, — объяснил он. — Теперь они, должно быть, где-то в Вайоминге. Команчи делятся на много мелких племен, и не все из них враждебны нам. А если встретим апачей или киова, как знать, может, удастся договориться.
— Договориться о чем? — не поняла Хани.
— Отдадим мустанга и пару женщин, а сами со стадом двинемся дальше, — весело рассмеялся Флинт и пришпорил коня.
Подруги ошарашенно переглянулись.
— У него особое чувство юмора, — наконец выдавила из себя Хани.
— Весьма особое, — подтвердила Гарнет и устремилась на свое место к правому флангу.
Несколько часов спустя Флинт появился снова и сообщил Люку, что лучшая трава и водопой в миле впереди. Поэтому на этот раз они остановились на привал раньше обычного и принялись разбивать лагерь.
Ближе к вечеру Гарнет сидела у огня и наблюдала, как прощались Хани и Люк перед ночным дежурством. Супруги так откровенно обожали друг друга, что Гарнет почувствовала неловкость, словно подглядывала в замочную скважину. О таких отношениях с Флинтом ей оставалось только мечтать. Да, в присутствии других он начал проявлять к ней знаки внимания, но назвать этого человека влюбленным было, конечно, трудно.
