— Как вкусно пахнет. — Она потянула носом, опустилась у костра и блаженно растянулась на траве.
— Скоро все будет готово, — откликнулась Мод. — Ну, как твой зад, девочка?
— Прекрасно, Мод. Я только что говорила об этом Люку. Мое волнение оказалось напрасным.
— Погоди радоваться. Уж задница будет точно болеть от седла. — Старая кухарка расхохоталась собственной шутке и, наклонившись над костром, помешала перец в горшке.
— Тебе помочь? — Гарнет увидела, как Хани выкладывает на откидной стол тесто для песочного печенья.
Но та только мотнула головой и подмигнула в сторону Джоша:
— У меня есть помощник.
— Мне неловко смотреть, как вы с Мод работаете, а я отдыхаю, — призналась Гарнет.
— Зато я рада, что не трясусь в седле, — успокоила ее подруга. — Я ведь почти не умею ездить верхом. Люк меня как-то начинал обучать, но я оказалась неспособной ученицей. — Запустив руку в ящик, она выудила оттуда сковороду для печенья. — Гарнет, а почему бы тебе не поваляться в холодке под моим фургоном?
— Пожалуй, я так и сделаю, — ответила та, опрокинулась на спину и закрыла глаза. Проснулась она через час оттого, что Хани трясла ее за плечо. К этому времени все остальные уже успели поесть. Пока Гарнет опустошала свою тарелку, подошел Джеб, ведя под уздцы свежую лошадь. Его губы растянулись в приветливой улыбке:
— Добрый день, мэм. Возьмете подменную лошадь?
— Нет, моя еще ничего.
— Тогда счастливого пути, мэм!
— Джеб, надеюсь, ты всю дорогу не будешь звать меня мэм? Мое имя Гарнет.
— Хорошо, мисс Гарнет. — И, вскочив в седло, юноша пришпорил коня.
Вскоре Люк решил, что коровы достаточно насытились, и погнал стадо дальше. К тому времени как последние животные поравнялись с фургонами, Хани и Мод управились с посудой и были готовы двинуться вперед. Когда фургон Хани проезжал мимо, она махнула подруге рукой:
— Увидимся за ужином!
Всю вторую половину дня Гарнет внимательно следила, чтобы ни одна корова не уклонялась в сторону. Хотя утром она и видела, что отбившихся животных легко и без сопротивления загоняли обратно, к своему делу относилась с великим тщанием. Мысль, что утрата каждой коровы повлечет за собой убытки для всей семьи, не давала ей покоя, и, решив, что на правом фланге не будет потерь, окидывала стадо зорким взглядом.
Вот один теленок выбился из гурта, и она тут же направила в его сторону лошадь, но мгновенно столкнулась с разъяренной коровой. Мать бросилась между детенышем и мустангом.
Кобыла Гарнет оказалась натренированной и готовой к непредсказуемым действиям животных. Она вильнула влево, и Гарнет задохнулась от боли, потому что рог прорвал ей джинсы и чиркнул по ноге. Лошадь, обученная не выпускать животных из стада, своим крупом стала оттеснять животное обратно, но этим привела корову в еще большую ярость.
Гарнет догадалась, что мать попросту пытается пробиться к теленку, и, дернув поводья, увела кобылу с дороги. Корова подбежала к детенышу, ткнулась в него мордой, и оба засеменили обратно в стадо.
Наездница почувствовала, что джинсы начинают промокать от крови, и осмотрела рану. Та хоть и крови-ла, но, к счастью, оказалась неглубокой. Медикаменты хранились в походной кухне, поэтому пришлось снять с шеи повязку и, намочив ее водой из фляги, приложить к ноге. Наскоро обработав ногу, Гарнет поспешно вернулась на свое место на правом фланге.
Солнце клонилось к закату, когда Гарнет расседлала кобылу и передала Джебу. Она отнесла тяжелое седло к костру и рухнула на землю — измотанная, измочаленная, с негнущимся телом. За исключением двух часов в середине дня, она все время от восхода до заката провела в седле. Несколько раз глубоко вздохнув, молодая женщина лежала неподвижно, пока не почувствовала, что усталость начинает отступать. Гарнет уже собиралась подняться и направиться к походной кухне, когда появился Флинт.
Он расседлал Сэма и бросил свое седло рядом с седлом Гарнет.
— Привет, рыжая. Как прошел день?
— Все время сидеть на лошади и ничего не делать — от этого очень устаешь, — призналась она.
— А что с твоей ногой?
— Да так, ничего. Небольшая царапина.
Флинт опустился на колени и снял повязку.
— Чем поцарапала?
— Рогом. Лошадь вильнула в сторону, а корова пошла ей навстречу.
— Не двигайся. Сейчас промою, — приказал он, и Гарнет вдруг почувствовала, что совершенно не в силах сопротивляться.
Вскоре Флинт вернулся с бинтом и бутылкой виски, а за ним спешила Хани, держа в руках миску с горячей водой.
— Ты в порядке, Гарнет? Флинт сказал, что ты поранила ногу.
— Простая царапина, Хани.
— Боже! — воскликнула женщина, взглянув на пораненную ногу подруги. — Давай промою горячей водой.
— Я сам, — перебил ее Флинт. — У вас с Мод и так хлопот полон рот.
— Хорошо, — согласилась Хани. — Но если что-нибудь потребуется, сразу меня позови, — и побежала к походной кухне.
— Сними-ка джинсы, — попросил Флинт.
— Не здесь же! — запротестовала Гарнет. — Могут увидеть.
— Где твое одеяло?
— В фургоне у Хани.
Флинт поспешно отцепил одеяло от своего седла и раскатал скатку.
— Прикройся этим, пока не промою царапину. Нам только заражения не хватало. — И как только Гарнет отцепила ремень с револьвером, быстро добавил: — Кстати, с удовольствием помогу тебе снять джинсы.
— На это ты всегда готов, — рассмеялась она.
Флинт в ответ улыбнулся:
— Сапоги не снимай.
Оглянувшись и убедившись, что они одни, Гарнет прикрыла бедра одеялом. Флинт, хмурясь, стер запекшуюся кровь и принялся изучать царапину.
— Здорово ободралась. — Он откупорил бутылку виски. — Это продезинфицирует ногу, но будет немного жечь.
Оказалось, что он совсем не преувеличивал. Гарнет пришлось стиснуть зубы, когда огненная жидкость потекла на рану.
— По крайней мере неглубокая, а то пришлось бы зашивать.
— Флинт, я умею отличить простую царапину от настоящей раны.
Он забинтовал ногу.
— Вот так, — а потом наклонился и поцеловал Гарнет в колено.
— А это к чему? — Она насмешливо изогнула брови.
— Чтобы не болело.
— А колено и так не болит. — Она натянула джинсы и застегнула пуговицы.
— Значит, для того, чтобы боль не распространялась. — Он снова поцеловал ее, но на этот раз в губы, и Гарнет упивалась долгим и страстным поцелуем.
— Я слышал, Гарнет поранилась, — неожиданно прозвучал голос Люка.
Флинт оторвался от губ возлюбленной и взглянул на брата:
— Я о ней позаботился. — И растянулся на одеяле во всю длину своего тела, подложив под голову седло.
— Ну, что там впереди? — спросил Люк.
