отвалят, что купит он себе домик в Сочи после отсидки и устроит себе отдых на пенсии раньше положенного срока лет на десять… А может, повышение предложат в их неформальной структуре. Это, кстати, в японской мафии активно практикуется. Шеф совершает преступление, рядовой член мафии берет все на себя. После отсидки возвращается, получает всеобщее уважение за стойкость и верность принципам, и начинает делать быструю карьеру.
Народ за столом начал активно переглядываться.
— А что, я, в принципе, согласен. Пусть проблемы гагаринских станут новыми возможностями для нас. И у нас же теперь и адвокат толковый есть, — вспомнил Мещеряков. — Можем предложить его гагаринским, когда время придёт. Заодно и будем через него отслеживать, чтобы тот, кто все на себя возьмет, соблюдал все договорённости.
— Подожди, Юрич, с адвокатом, — остановил его Бортко с озабоченным лицом.
— Меня тоже все устраивает. На переговоры Володина тогда я буду вызывать, — решил Захаров. — И чем быстрее, тем лучше. Дело на контроле на самом верху и долго раскачиваться УВД попросту никто не даст.
— Н-да… Дожили… Как они, вообще, до такого додумались? — проговорил потрясённо Сатчан. — Угрозами и шантажом склонять к сотрудничеству… О чём они только думали?
— Вот встретимся с Володиным и у него и спросим, — ответил ему Бортко.
На этом наше внеочередное совещание завершилось, и мы поехали по домам. Сатчан подвёз меня домой. Галия с детьми была уже дома, и они с Ксюшей собирались их купать. Быстренько переоделся и подменил соседку.
— А нас Костя с Женей пригласили завтра в зоопарк, — радостно сообщила мне жена.
— Хорошая идея, — одобрил я. — Как раз коляску испытаем.
Ложился спать в прекрасном настроении. Как я и предполагал, у Захарова слишком хорошие связи в МВД, чтобы нам расследование Межуева чем-то угрожало. Гагаринским еще расти и расти до такого уровня. Или уже нет, учитывая, как мы их ощиплем. А ведь всего этого могло и не быть, если бы просто оставили меня в покое и не совали насильно свою пешку Регину в мои дела. Наглых козлов надо вовремя останавливать, иначе они тебе совсем жизни не дадут, этот опыт я точно вынес из девяностых… Непротивление злу они воспринимают за готовность подчиниться и лечь под них. Вот уж нет… Хорошо бы и в самом деле удалось посадить того гения из их группировки, который их уговорил мне Регину в отдел писем подсадить… Но можно и без этого обойтись, главное, чтобы они твердо усвоили урок, что ко мне лезть нельзя и Регину отозвали.
Костя зашёл за нами в воскресенье часов в десять, и сообщил, что они уже готовы и ждут у машины.
Мы с женой быстро подхватили близнецов, коляску, сумки с детскими вещами, термосом и печеньем для мальчишек и вышли на улицу.
Брагины собрались в зоопарк не одни, с ними поехал отец Женьки Юрий Викторович.
— Нашим мальчишкам сегодня восемь месяцев, — объявил я. — В зоопарке есть, интересно, какое-нибудь кафе-мороженое отпраздновать?
— Найдем, — уверенно ответил Юрий Викторович. — Не в зоопарке, так ещё где-нибудь. Да, Ларчёнок?
Она улыбнулась в ответ и сразу стала вполне симпатичным ребёнком. Да я и не волновался по поводу внешности приемной дочки Костяна. Краем уха слышал только разговор Галии с Ксюшей на эту тему и улыбнулся. В этом возрасте еще совсем не понять, будет ли девушка красивой или нет. Сколько видел гадких утят, которые потом невероятно расцвели! Надо будет обязательно сказать об этом потом Костяну, если он по этому поводу начнет вдруг париться…
Поехали на двух машинах, мы на своей, а Брагины на прокурорских «Жигулях».
Чем хороша Москва семидесятых, так это тем, что мы легко нашли место для парковки. Усадили мальчишек в коляску и поехали, сначала, на старую территорию с большим прудом. Нас предупредили, чтобы мы сохраняли билеты для перехода на новую территорию.
Мне не очень понравилась эта прогулка, помню московский зоопарк совсем другим. Новеньким, с очень хорошими вольерами, в которых зверям уютно. Меня поразили ветхость построек и обветшалость всего вокруг в целом. Но остальным понравилось. Дети вообще получили массу впечатлений. Тем более, мы нашли кафе и неплохо посидели. Дети у нас уснули на руках и проспали сорок минут. Мы их покормили и поехали на «новую» территорию, которая, по факту, оказалась такой же старой, как и весь московский зоопарк того времени.
Улучив момент, перекинулись парой слов с Костяном. Спросил его, как, вообще, родственники приняли Ларису?
— Вроде, ничего. Отец приезжал со своими, вещей кучу привезли, игрушек. У мамы отпуск будет в июне, хотят приехать с бабушкой, с малышкой познакомиться. Тесть, вот, второй день к нам приезжает…
— А тёща? — спросил я.
— Не знаю… Она Ларчёнка ещё не видела. Болеет, вроде. Но Женя ей звонила, сказала, нормально мать говорила, не сипит, не хрипит…
Странно это… Ну, сами разберутся.
Обезьяны очень понравились детям. Можно ради одних обезьян приходить сюда. Мы минут тридцать там проторчали. Посмотрели, как играют в загоне пони и засобирались домой. Обойти весь зоопарк за один день тяжело, да и ни к чему.
— Приедем обязательно ещё раз, — сказал я. — Может, в конце лета. У нас мальчишки немного подрастут, больше понимать будут.
Остаток воскресенья провели дома. Анна Аркадьевна приходила, пригласила завтра вечером к ним зайти посидеть по-семейному. У неё день рождения тринадцатого мая, сорок пять лет. Честно сказать, удивился такому решению, а потом подумал, может, потратились сильно на свадьбу, чтобы тут же через неделю ещё одно торжество устраивать?
— Это ж надо так умудриться родиться, — смеясь, сказала она, — мало того, что тринадцатого числа, так ещё и в мае. Вот всю жизнь и маюсь…
Сразу понял, что она о дочери думает, но виду не подал, что я в курсе этой нехорошей ситуации.
— Хорошо, хоть, Виталик успокоился, — продолжила она. — Он в таком восторге остался от Загита и всех наших родственников и соседей. Особенно ты ему понравился, — заявила она, глядя на меня и улыбаясь.
— Ну, рад, что сумел быть вам полезным, — рассмеялся я.
* * *
Москва. Торгово-промышленная палата.
Получив из ССОД список на стажировку, Андриянов дважды прочёл его, но, так и не увидев в нём фамилии Галии Ивлевой, с раздражением отбросил от себя.
Не поехала, значит… Ладно, — поджал он недовольно губы и пробежался
