внимание Голубевой привлечь.
— Может, еще и серьги ей какие-нибудь новые нацепить или кольцо? — предложил Дубинин.
— Можно, — одобрительно взглянул на него Баранов. — И если Голубева обратит на них внимание, то тебе, Любань, надо будет похвастаться, что это я тебе на днях подарил.
— Угу, — поспешно кивнула девушка.
— И не забудь про итальянскую помаду из «Берёзки» пожаловаться, — напомнил ей Градов.
* * *
Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».
Подгоняемый беспокойством Володин приехал на встречу минут на десять раньше. Он заказал салат, второе и сто пятьдесят грамм коньяка, чтобы не сидеть за пустым столом. Салат и выпивку принесли почти сразу и, когда появился Захаров, он уже успел выпить, и официант унёс пустую рюмку.
— Приветствую, Виктор Павлович, — поднялся он ему навстречу.
— Хотелось бы сказать вам «добрый день», Герман Владленович, — многозначительно посмотрел на него Захаров, пожимая протянутую руку, — но не сегодня. Лучше присядьте…
Володин почувствовал, как у него между лопатками похолодело, и он тяжело опустился на стул, уставившись на собеседника в тяжёлом ожидании. А Захаров взглядом подозвал официанта, тот тут же оказался рядом и, приняв заказ, ретировался.
— Вы сделали очень большую ошибку, Герман Владленович. Вы полезли на мебельную фабрику, которую курирует напрямую член КПК с очень серьёзной репутацией. Он уже поручил УВД Москвы вас всех арестовать и сгноить в лагерях. Вы, вообще, понимаете, что вы творите?
Володину стало совсем нехорошо. Он смотрел на Захарова невидящими глазами. Стало душно и он автоматически распустил галстук и расстегнул рубашку.
— Я мог бы вас спасти, подключив свои связи, — с деланным сочувствием произнёс Захаров. — Но дело это на контроле в КПК и просто так замять его не выйдет.
— Что от меня требуется? — спросил Володин, прекрасно понимая, что ничего в этой жизни не бывает просто так.
— Первое, — удовлетворённо кивнул Захаров, оценив готовность Володина к сотрудничеству, — вы предоставляете УВД козла отпущения, которого они смогут предъявить КПК. Возможно, он получит реальный срок. Даже, не возможно, а скорее всего и получит. Да, иначе смысла в этом никакого и нет…
У Володина волосы зашевелились на голове, он с трудом сглотнул, но промолчал.
— Второе, — продолжил Захаров. — Вы или отдаёте нам часть своих предприятий, или целиком переходите со всеми своими объектами под наш контроль. Смысл мне просто так вас спасать?
Что-то лихо он завернул! — промелькнуло в голове у Володина. — Часть предприятий отдать… А не жирно ли будет? Хотя, мы сейчас не в том положении, чтобы торговаться…
— И третье, — продолжал Захаров. — Регина Быстрова. Вы должны отозвать её из всех комсомольских структур МГУ раз и навсегда, и следить, чтобы впредь она на пушечный выстрел к Павлу Ивлеву не подходила.
— А причём здесь Ивлев? — недоумённо спросил Володин.
— Вы через ЦК ВЛКСМ пропихнули Быстрову в его структуру против всех наших договоренностей! — укоризненно посмотрел на Володина Захаров, оскорблённо поджав губы. — Там даже секретарь комитета комсомола МГУ отказывался её брать после истории с Самедовым, так вы даже его в бараний рог скрутили! Обидно, знаете ли, что у вас такая короткая память. Дали слово, что будете соблюдать нейтралитет, и забыли?
О, чёрт! Это кто же ей помог? — начал что-то понимать Володин. — Ну, Быстрова!.. Подставила нас всех! Всё выглядит именно так, как будто мы, действительно, пренебрегли договоренностями с Захаровым… Тогда понятно, почему такие жёсткие условия. Неужто он действительно тогда перемирие предлагал, а они не поняли и так сплоховали?
Появился официант. Поставил перед Володиным рыбу с жареной картошкой, и Захарову принёс часть его заказа.
Аппетит пропал безвозвратно. Володин ковырялся в тарелке, не чувствуя вкуса еды.
— Герман Владленович, решение надо принимать быстро, — напомнил ему Захаров. — КПК давит на главк и в любой момент может потребовать результаты расследования этого дела.
— Я всё понимаю, Виктор Павлович, — устало взглянув на него, ответил Володин. — Я не понимаю, где мне взять козла отпущения…
— А какие проблемы? Ну, получит он срок, отсидит несколько лет, выйдет потом по УДО. Получит щедрую благодарность за заслуги перед вашим коллективом… В японской мафии это очень широко распространено, кстати. Главарь совершает преступление, а садится за него кто-то из рядовых и по освобождении получает всеобщее уважение соратников и сразу резко делает карьеру в их иерархии.
Володин чуть не подавился, представив себе, как он будет говорить такое своим людям.
— Предлагаю вам, Герман Владленович, не сиськи мять, а незамедлительно приступить к решению этого вопроса. Затеяли в серьезные игры играть, не изображайте из себя невинного школьника, — глянул на него исподлобья Захаров. — Времени на раскачку у вас нет совсем. Встречаемся сегодня здесь же в семь часов вечера. И мне будут нужны ответы на все мои вопросы. Положительные ответы. Потому что иначе я просто отойду в сторону, когда вашу компанию будут рвать на куски. И даже не думайте, что сможете сказать, когда вас арестуют, что-то про мои дела, чтобы часть обвинений снять. У меня в МВД все так схвачено, что крепче некуда. Ваши измышления в милиции даже никто записывать не станет. Словно вы рот открываете, а оттуда ни звука не доносится. Как у рыбки в аквариуме? Видели, небось?
Володин кивнул и пожелав на автомате Захарову приятного аппетита, попрощался с ним до вечера. На негнущихся ногах он вышел на улицу и сел в машине, закурив. Только тут понял, что не оставил денег за еду в ресторане. Но не возвращаться же… Черт с ним, не вызовет же Захаров милицию его арестовать за это! Она уже и так в деле присутствует…
Быстрова… Быстрова… Кто же её через ЦК ВЛКСМ пропихнул к Ивлеву? Она что, не знала, что это структура Ивлева? Хотя, она и о нейтралитете не знала… Видимо, она сама по себе несчастья приносит. Вон, Самедов позарился на её прелести и где он теперь? На севере, сидит на льдине и ждёт весны? А теперь, получается, наша очередь? Очень жаль, что Захаров раньше не потребовал от неё избавиться. И как нам самим это в голову не пришло?.. Но кто же знал, что она настолько опасна? Она всех подставила!..
* * *
Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.
Оставшись одна на хозяйстве, Галия нарадоваться не
