голове. В грудь вернулся былой страх. Опрометчиво вдохнула, чтобы прогнать его, но адская боль в ребрах затмила все мысли. Я мучительно застонала, переживая приступ. Отпустило.
— Ну, наконец-то, очнулась! — Мягкий с задоринкой голосок привлек моё внимание.
В палату вошла тучная женщина лет пятидесяти. Широкая и добродушная улыбка сразу же облегчила груз на груди.
— Мы тут дежурим над тобой уже трое суток.
— Так долго?! — беспокойство и вина перед мужем, друзьями тут же зародились внутри. Только где они тогда все? — Мой муж… Он где-то здесь?
Женщина сразу изменилась в лице.
— Нет, его здесь не было. Я сообщу Михаилу Анатольевичу, что ты пришла в себя, и он тебе всё расскажет. Тебя как звать?
Извилины в голове мучительно зашевелились, ища в своих недрах нужный ответ:
— Вика, — проронила я.
— Очень приятно. Я — Фаина. Прямо можешь по имени. Доктор скоро к тебе придет.
Дрогнула уголком губ — пожалуй, единственное, что не причиняло мне дискомфорта. Медсестра так же улыбнулась и вышла в коридор.
Я попала в аварию, это помнила в совершенстве. Но, что до этого — несколько смутно. Когда гнала свой автомобиль на полной скорости по трассе, то чётко сознавала, что хочу исчезнуть. Катастрофическими усилиями отматываю плёнку памяти назад. Бледное и перекошенное лицо матери, красные веки и застывшие слёзы на глазах. Снова кадр назад — мужское лицо, чёрный взор и презрительный оскал.
"Это твой отец, Вика. Настоящий… А я… Я та проститутка, которая бросила своё чадо у дверей больницы. Тебя…"
Сердце усиленней застучало, в груди заклокотало, тут же стало трудно дышать. Обида, боль унижения и стыд вновь заполнили душу до краёв. Капли слёз дорожками устремились по моим щекам.
— Эй, эй! — Я не видела, как в палате появился мужчина в белом халате. — Только не плакать, — обеспокоенно отложил папки в сторону и, бесцеремонно сев на край койки, взял меня за руку. — У тебя сломано ребро и слегка повреждено лёгкое. Поэтому делать что-то резкое не стоит. Плачь — одно из них.
Я взглянула на него через пелену воды, и так и замерла, разглядывая.
Невольно утонула в этом лике. Не больше сорока. Мягкая улыбка. Серые с каким-то туманом глаза. Каштановые слегка вьющиеся волосы. Тонкие, розовые губы, прямой чуть с горбинкой нос, слегка впалые от усталости щёки. Он был привлекателен, но что-то в его облике заставляло проявить к нему сочувствие. Туман в глазах приобретен жизненной неурядицей. Осунувшееся лицо бессонными ночами и какими-то внутренними переживаниями.
— Схватываешь прямо налету, — широко улыбнулся доктор. Он потёр мою ладонь и, выдохнув, поднялся с койки. — Я — Михаил и сразу же поправлю, я — не врач. Фаина по-любому уже наплела.
Опешив, уставилась на мужчину.
— Не понимаю…, — контрольно заглянула под больничную рубашку — верно, бинты. — А как же это всё?
— Я — бывший хирург, — кивнул он, и в голосе уличила сиплость давней тоски. — Это стены моего консультационного центра по ортопедии и нейрохирургии. Операции здесь запрещены. В плане тебя, у меня не осталось выбора, прости. Ты могла умереть, не доехав до квалифицированных врачей. Повезло, что по встречке ехал тогда именно я. Твоя машина упала в кювет и дважды перевернулась. Честно сказать, думал, что ты погибла. Изо рта шла кровь. Связь на той трассе ужасная, а моя клиника в десяти минутах пути оттуда. Потому решил действовать сам.
— Почему ты не оперируешь? — робко спросила я. — Спасать другие жизни…
— Вот здесь, пожалуйста, не продолжай, — траурно посмотрел на меня. — Лицензии хирурга лишаются неспроста.
Закрыла рот на полуслове. Вот она душевная травма.
— Прости.
Тут же сменил лицо на добродушность, словно просто скинул маску.
— Ничего. О тебе я никуда не сообщал, так как рискую теперь попасть за решётку. Извини.
— Что?! — искренне возмутилась отчего в ребрах тут же заныло. Поморщилась. — Но ведь это же несправедливо! Ты спасал меня!
— Закон, есть закон, — пожал Миша плечами. — Держать тебя здесь пленницей тоже не хочу, поэтому можем связаться с кем-нибудь, кто меня не засудит.
Задумчиво опустила взгляд. Антон — друг Геры, юрист, и по-любому имеет связи с полицией. За три дня моей пропажи они сто процентов подняли на ноги все службы. Исключено!
Таня? Девушка того же юриста. Нет, она не предаст, потому что моя лучшая подруга, но хранить тайну от своего молодого человека ей будет нелегко. Ни к чему ей портить отношения с любимым.
— Давай подождём выписки? — робко посмотрела на него.
Миша запнулся, не понимая.
— Но… Фая сказала, что ты замужем. Думаю, мужу не всё равно.
— Поверь, именно мой муж будет опасен для твоей свободы, — твёрдо посмотрела на него.
— Он, скорей всего, места себе не находит, — совестливо смотрит на меня. — Я бы на его месте точно с катушек слетел, если бы потерял такую девушку. — Мужчина тут же смутился своего комплимента и опустил глаза. — Отдыхай. Твоя задача — встать на ноги поскорее, — подмигнул и быстро испарился.
Я грустно смотрела на опустевшую палату. "Нет, доктор, он слетает с катушек из-за другой обычно девушки," — грустная дума надавила на нёбо.
Закрыла веки, погружаясь в горечь своих самовыводов. А хочу ли я вообще сейчас кого-то видеть? Мать ненавистна. Отца боюсь до чёртиков. Перед мужем и его семьёй — стыдно. Перед Таней — совестно, как и перед сестрой. Попасть и пропасть — пока что лучшее, что могло произойти в этой ситуации.
Двое суток я пролежала с минимум движений. Фаина оказалась страшной болтушкой, поэтому знала подноготную всей клиники и её владельца.
Михаил возглавил медцентр лишь три года назад по просьбе своего хорошего друга. Клиника являлась семейной, поэтому часто слышались детские голоса или резвый топот маленьких ножек в коридоре. Реабилитация пациентов после тяжелых травм или болезни. Так же психологическая и физическая помощь при ампутациях — тренировка, ЛФК и протезирование.
Глава медучреждения был яростным трудоголиком и порой даже спал на работе, что говорило о его полном одиночестве, а точней, о браке с медициной.
Спустя ещё два дня, я репетировала вставать и с помощью Фаины ходила либо по палате, либо в туалет. Отсутствие элементарных женских вещей напрягало. Ни расчёски, ни крема для лица, ни гигиенической помады. Про средства женской гигиены вообще молчу.
Миша был довольно закрытым человеком, хоть и добродушно улыбался мне при плановых осмотрах.
— Твой муж работает в полиции? — светя мне фонариком в зрачки, спросил доктор.
— Нет, его друг — юрист, и у них есть друзья в органах.
— Если ты ему расскажешь как есть, может, он поймёт всё верно. С
