class="p1">— Я тебе говорю, — перевел Дэвид.
— А теперь скажи, что ты хотел мне сказать, только по-человечески, а не по-клигонски.
— Как-как сказать?
— На нормальном русском скажи!
— Декс, мне кажется это подозрительным, — не стал возмущаться и спорить Дэвид, после чего демонстративно тронул записку с отпечатком губ.
— Вот. Совсем другое дело, — удовлетворенно покивал я, и снова принялся за гамбургер, запивая его сладким зеленым тархуном.
Дэвид в последнее время демонстрировал прогресс в изучении русского языка, вот только я как-то упустил тот момент, что общение с бойцами капитана Листратова повернуло русло его образования совсем не в формат высокого слога. А раз я упустил этот момент, то нужно исправлять.
— Дэвид, скажи-ка мне, а ты с Ульяной также разговариваешь?
— Как так?
— Нелитературно. Если ты понимаешь, о чем я.
— Нет, с Ульяной я говорю на языке Толстого и Достоевского.
— Язык у нас с ними один, и я не думаю, что Толстой и Достоевский наступив в темноте на кошку, называли ее кошкой. Вопрос в применении языка.
— Чего?
— Не парься, я поговорю с Листратовым, потом с Ульяной, чтобы проконтролировали твой разговорный уровень.
— Может не надо?
— Надо Дэвид, надо.
Я запихнул в рот остаток гамбургера, допил тархун и наклонился ко столу, подцепил записку с помадой. Всех девушек, которые передавали мне записки с приглашением встретиться, я запомнил. Красивые. Симпатичные. С любой из них, в принципе, можно замутить легкую интрижку. Но эта записка с яркой помадой не давала мне покоя. Я не видел, кто мне ее передал, Дэвид тоже — сказал, что она уже лежала среди прочих. Это интриговало.
— Декс, я реально не вижу смысла так рисковать. Не понятно кто это, непонятно вообще зачем…
С одной стороны, Дэвид конечно прав. С другой — всего четыре дня назад состоялся очередной прорыв, уже довольно буднично купированный. На небе, даже над побережьем в местах эпицентра порталов, следы алого Сияния едва заметны. Так что полноценного вторжения в ближайшее время, полагаю, ожидать не стоит. И это значит, что можно хотя бы немного развлечься. А то у меня последнее время при взгляде на красивых девушек уже все конструктивные мысли — кроме касающихся конструктивных особенностей женской души и организма, куда-то прочь отлетают.
— Дэвид, я же тебе говорил, что внутри меня живет частичка демонической сущности?
— Говорил.
Я уже довольно давно рассказал подробно не только Алисе, но и всем доверенным людям о своей нечеловеческой сущности. Рассудив, что если выбрал путь открытости, то нужно его придерживаться — поэтому Матвей Корнилов, оба Мэйсона — брат и сестра, Кэрол Шиэн, капитан Листратов, все они знали причину, почему Татьяна Черных вылетела с балкона пятого этажа.
После этого признания на меня стали смотреть более внимательно и с некоторой долей опаски. Может быть, кстати, это и есть причина отдаления Алисы — девушка наконец поняла, с кем имеет дело, и осознала, чем грозит общение со мной.
Хорошо, если так.
Моя просыпающаяся в минуты холодной ярости демоническая сущность, бывало, полностью выключала по мне все человеческое. Но я обратил внимание, что случалось это — в терминальной стадии, когда я испытывал дефицит женского внимания. Конечно, может быть это никак не связано, но почему бы не принять как версию? И сейчас, глядя на записку и рассматривая отпечаток губной помады я чувствовал, как меня все сильнее и сильнее завлекает тягучее ощущение предстоящего блудняка.
Ощущение было схожим с тем, которое я испытывал в Москве, на даче Станкевича, перед тем как отправиться в поездку с Алисой. В ту самую поездку, по итогам которой Татьяна Черных из окна вылетела. Ощущение было схожим, но в то же время другим — каким-то… более положительным, что ли. Оптимистичным даже, я бы сказал. Превалировало в ощущениях предчувствие, что все закончится так, как надо. При этом было ощущение чего-то грандиозного.
— Декс! — окликнул меня Дэвид.
Я встряхнулся, возвращаясь в восприятие реальности и оторвал взгляд от яркого отпечатка губ на бумаге. Так, Дэвид что-то спросил совсем недавно. Вот только опрос я не уловил, а переспрашивать не стал. Просто продолжил мысль, на которой оборвался разговор.
— Так вот. Дэвид, ты же в курсе, что во мне есть частичка демонической сущности. И если я эту сущность не подпитываю, иногда происходит какая-то…
Хотел сказать «залипуха», но вспомнил, как только что Дэвида отчитывал за использование русского языка, и не сказал.
— Помнишь, как мы в покер с ковбоем лихо поиграли?
— «Мы» — это ты и твои внутренние демоны? — засмеялся вдруг Дэвид, блеснув белоснежной улыбкой.
— Да, — кивнул я. — Неожиданно, но ты удивительно прав. Так вот, если я свою демоническую сущность не подпитываю сумасбродными или рискованными поступками, у меня гораздо чаще и сильнее срывает крышу.
«Или с девушками когда долго не общаюсь в горизонтальной плоскости», — договорил внутренний голос, но это я озвучивать вслух не стал.
— Это официальный диагноз? — поинтересовался между тем Дэвид.
— Нет, это результат моих наблюдений.
— То есть ты просто посмотрел на свое поведение и решил, что если будешь творить дичь, твоя демоническая сущность будет спокойнее?
— Да, — просто ответил я, не среагировав на «дичь».
— Ну… спорно, я бы сказал.
— Ты знаешь в этом мире специалистов по демоническим сущностям?
— Нет.
— Вот и я не знаю. Никого, кроме себя. А я, если ты не заметил, только что лекцию читал на кафедре Антропологии.
— Декс, давай вместе съездим. Я возьму с собой Джерри и еще пару человек, все будет чики-мони-бомбони.
— Как-как будет?
— По красоте оформим.
— Давай, — легко согласился я с предложенным планом.
У Дэвида в его команде кроме безбашенной молодежи присутствовало и несколько явных профессионалов в военном деле. Тех людей, которых ему в команду, как я полагаю, подогнал отец — чтобы присматривали за Мэйсоном-младшим. Причем не только присматривали — не удивлюсь, если там парочка сотрудников из разведки Конфедерации.
Одним из этой небольшой группы возрастных рексов был Джерри Баттлер — телохранитель, который охранял президента Конфедерации Южных Штатов до недавнего времени, пока его после импичмента из кресла не выкинули. Именно Джерри был ответственным и за мою безопасность, и именно он обеспечивал охрану во время наших выходов в свет, чтобы исключить возможность повторения случая с хищницами-культистками. Пусть Крамер и уверена, что подобного без
