считай, так что задерживались. Когда мы должны были переправляться через Анс, мы только подбирались к Аунде. Первый осенний месяц подходил к концу. В Ноксаге мы погостили всего несколько дней. Если точно — шесть. Пришлось докупать ещё четыре туши хомяка, две на последний день, и две в дорогу. На следующий день после посещения совета, Сека привёл к Оглю тайком от отца сестру, чтобы познакомиться. Сеньора Кабера, мать Огля, тоже приходила. Проплакала целый день, и ушла. И так каждый день до самого отъезда. Каждый вечер Огль уходил к старым друзьям, а в комнате не ночевал вовсе. Впрочем я был этому только рад, так его не могли заинтересовать звуки за стенкой. Вели мы Легой себя тихо, поэтому Китаф не просыпался, по крайней мере он никак не показывал что что-то слышал. Но его комната была на другой стороне коридора, а комната Огля, в которой он только переодевался — по соседству. В общем вечера у меня были заняты примерно тем же, чем и у наставника, ночевавшего у хозяйке в комнате.
Оказалось что у этого приятного процесса, были ещё и полезные последствия. То ли гормоны у меня нормализовались, толи ещё что, но за эту без малого неделю, я довольно далеко продвинулся в восстановлении контроля над магией. Расстались с Легой мы легко. На земле у меня так расставаться с девушками не получалось, тут же это было запланировано с самого начала. Всё честно никаких обид. Я в благодарность подарил ей несколько заметок о развитии магии, и три зелья. Впрочем судя по тому, сколько у нас их осталось, и привычке родителей заботиться о детях, у неё их будет четыре. Ну что сказать, это я в Ноксаге впервые, а Огль на каждое посещение в гости брал по зелью, ну кроме первого. Так ещё и сестре с братом три штуки оставил. Не мог он сеньоре Аттель подарить больше одного. Но судя по его виду, она подарком осталась довольна. Впрочем как и Лега. Ещё одно зелье мы там продали. Тот безграмотный член совета, которого оказывается звали Акайн, купил его за три больших серебряных монеты. В общей сложности мы оставили в Ноксаге тринадцать зелий, четыре продали до этого, ещё два по пути к Аунде — цены были хорошие. Оставалось последнее. Книг тоже стало меньше. Пятнадцать коробок совету, одну лучшему стражнику лучшего города, и девятнадцать за последующий месяц с лишним. По этой причине мы расстались с Зорькой-два. Три с половиной ящика тащила одна лишь Звёздочка-два.
Почему два? Потому, что продали мы не только Зорьку, и не только продали. Огль оставил в Ноксаге Утёса, даже прослезился. Ещё один друг детства, как оказалось, был коннозаводчиком. И Утёса наставнику подарил когда тот сбегал. Тогда ещё конечно делом заведовал его отец, но сам «в поле» уже почти не бывал. Я прикинул, оказалось что Утёсу уже почти тридцать земных лет. И по словам друга Огля, ещё лет пять проживёт бодрячком. В общем путешествия и, среди прочего, питание магической травой, сделали из него неплохого кандидата на отца следующего небольшого табуна. Магия же на весь организм положительно влияет, вот и на генетику наверное тоже. Но я не специалист, мне не понять. А вот Фенл, как звали коннозаводчика, был рад Утёсу даже больше чем зелью. Видел я это, когда они в конюшню пришли, а я собирался идти кормить волчат. Остальных наших лошадей он тоже купил, но с сомнением — порода другая. Точнее не купил, а поменял. Три коня и две кобылы, как и наши. Кобылы вьючные, кони под седло. Оглю достался Клиф — трёхлетний жеребец. Местных три, так что молодой, но не юный. Мне, по просьбе Огля, продали лучшего из полуторагодовалых. Звали его Кряж. За Гаврюшу, с доплатой, дали вполне себе бодрого пятилетку — Уступа. Если он проживёт как Утёс, то Китафу надолго хватит, не захочет — дома выкуплю. В общем наши «хлопцы запряжённые» были сплошь характерного серого окраса, с тёмно-серыми полосками.
Из Ноксага мы не сразу спустились с гор. Сначала мы посетили «кузнечную столицу» Акиаф. Там мы купили несколько хороших клинков, починили или поменяли то, что было у Огля и я приценился к замкам — дорого. После мы поехали на север, сделав приличную петлю, чтобы возвращаться другим путём и посетить при этом другие города. Например вот этот. Когда до первых домов оставалось метров сто, мы свернули направо, огибая город. Не знаю как он назывался, но это и не важно, нам нужна была река. Проехав ещё какое-то время вверх по течению, мы нашли удобный пологий берег.
— Готов? — спросил я у нервничающего Китафа.
— Не уверен.
— Значит готов.
Мы спешились, Огль взялся снять часть поклажи с лошадей, мы конечно ненадолго, но всё отдых. Мы с Китафом разделись до исподнего. Чтобы зайти по пояс хватило пары метров от берега. У берега течение было не сильным, а вода по этому времени года прохладной, но уж с терморегуляцией магия справится. Перекрестившись я стал читать молитвы. После того как я потерял и восстановил контроль над магией, я смог вспомнить ещё несколько молитв, в частности утренние и вечерние. Когда я только стал православным, читал их каждый день. Мне нужны были утренние, всего четыре, две из которых я помнил ещё в первый день в этом мире. После этого Символ Веры, его Китаф повторил со мной. Это было не обязательно, но ему нравилось. С трудом дотянувшись до его макушки, я надавил, трижды погрузив его в воду, и закончил.
— Крещается раб Божий, Кирилл, во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святого Духа. Аминь
Мы вышли на берег, и я протянул Китафу загодя сделанный крестик.
— Поздравляю, брат Кирилл, — сказал я, когда он его одел, — теперь я официально не последний в отряде ордена Православия.
Мужчина разревелся с улыбкой на лице.
— Спасибо. У меня такое странное чувство. Мне прям легко-легко как-то. Я так никогда себя не чувствовал.
— Благодать сошла.
