она подняла его под лучи послеполуденного солнца, у нее перехватило дыхание.
Золотое кольцо сверкнуло, одновременно темнее и ярче, чем она думала. Блеск металла заиграл рябью, когда она повертела его между пальцами. Но это было ничто по сравнению с камнем на нем. Ронин назвал его бриллиантом. Он сверкал, как будто излучал свой собственный свет, впитывая солнечные лучи и разбиваясь на них, отбрасывая маленькую радугу на ее кожу. Это было непохоже ни на что, что она когда-либо видела. Оно было прекрасно.
И оно принадлежало ей.
Если такие предметы были ценны в старом свете, то этот определенно приносил месячный заработок, хотя она не могла до конца понять, почему. Ботам требовалось золото, потому что оно использовалось для некоторых их внутренних частей. То, что они считали его ценным, имело смысл.
Но зачем использовать столько золота для простого… украшения? Она предположила, что это было заявление, демонстрация богатства, но какое это имело значение по сравнению с едой или теплой одеждой?
Звук льющейся воды в ванной слегка изменился, когда Ронин встал под душ. В этом доме было три комнаты с туалетами — три! — хотя только в двух были ванны. Зачем кому-то понадобилось так много мест, чтобы справить нужду? Это тоже было демонстрацией богатства?
Она надела кольцо обратно на палец. Оно было свободным, но не настолько, чтобы соскользнуть. Было странно видеть это на ее руке — руке, которая регулярно ковырялась в грязи и мусоре, руке, с которой только-только начинали пропадать мозоли. Когда она впервые нашла кольцо, ее единственными мыслями были о том, сколько кредитов она могла с него выручить. О еде, которую она могла бы купить.
Теперь же… она была замужем. Даже если это было только между ней и Ронином, без… представителя власти, или как его там, это было не менее реально. Он хотел защитить ее, накормить, сделать счастливой. Кольцо стало символом всего этого.
После обмена клятвами они переспали еще три раза, и каждый раз был более насыщенным, чем предыдущий, несмотря на ее растущую усталость. На данный момент тело Лары было удовлетворено, хотя ее голод по нему отнюдь не уменьшился.
О любви не было и речи. Ронин проявлял множество эмоций с тех пор, как она встретила его, но мог ли он действительно кого-то любить? Могла ли она любить его? Для брака это было необязательно, а он и так дал больше, чем она могла мечтать — он был добрым, терпеливым и заботливым, всегда ставя ее потребности выше своих.
Она знала многих мужчин, которые были противоположностью Ронина. Девон был одним из них; он кормил и одевал женщин, которые привлекали его внимание, на время, но только в обмен на секс. И только пока они привлекали его непостоянное внимание. Когда ему было скучно или раздражало, он отбрасывал их в сторону, оставляя на них только рубашки.
Сколько раз Лара раздражала Ронина? Сколько раз она давала ему повод злиться на нее? Если бы он был таким, как Девон, он бы избил ее и выгнал задолго до этого.
Дом казался таким пустым, пока Ронина не было. Она скучала по его взгляду на себе, по его спокойным, иногда раздражающим разговорам, скучала по нему. Каким бы безумным это ни казалось на первый взгляд, она беспокоилась о нем. Пыль была опасна для любого. По его собственному признанию, он не был неуязвим. Как бы отреагировала Лара, если бы он получил пулю, которая вывела из строя одну из его основных систем? Если бы он оставил ее и больше никогда не вернулся, и она никогда не узнала бы о его судьбе?
Что, если Военачальник сделает с Ронином то же, что он сделал с Табитой и ее ботом? Ронин не рассказал ей подробностей, и Лара не была уверена, что хочет их знать, но знать об их судьбе было достаточно. Шайенн не был безопасным местом.
Ее сердце сжалось, и она прижала руку к груди. Ужас, который внушали ей такие мысли, что-то значил, не так ли?
— Что случилось, Лара?
Она вздрогнула, повернула голову и увидела Ронина, стоящего в спальне, обнаженного, его кожа все еще была влажной. Облизывая губы, она с трудом подбирала слова.
— Я думаю, нам лучше уйти.
— У нас достаточно еды, чтобы продержаться, по крайней мере, несколько дней, — ответил он, нахмурив брови.
— Оставим Шайенн, Ронин.
— Пыль слишком опасна, Лара. Я знаю, ты хочешь пойти со мной на вылазки, но…
— Я имею в виду навсегда. Мы должны навсегда покинуть Шайенн.
Он стоял совершенно неподвижно и безмолвно. Размышляя. Это выглядело неестественно, но ее это больше не беспокоило.
— Куда бы ты хотела пойти? — наконец спросил он.
— Я не знаю. Ты бывал в самых разных местах, поэтому я подумала… — она уронила руки на колени и вздохнула. — Здесь опасно. Я знаю, что мою сестру убил Военачальник и его железноголовые. И ты не можешь сказать мне, что я буду в безопасности, если хоть одной ногой выйду из этого дома без тебя.
— Я мог бы сказать тебе это, — сказал он, глядя в пол, — но это было бы неправдой.
— Это не твоя вина, но я чувствую себя здесь пленником, Ронин. Я не хочу просто сидеть здесь и ждать, пока со мной что-нибудь случится, как это случилось с ней, — Лара прикусила губу, опустив взгляд на кольцо, пока крутила его на пальце. — Если ты не хочешь уходить, по крайней мере, проведи меня за стену, и… и я найду дорогу куда-нибудь еще.
Ронин преодолел расстояние между ними и положил руку ей на плечо, другой взяв за подбородок. Он мягко поднял ее глаза к своим.
— Я дал клятву, Лара.
— Я не хочу, чтобы ты держался за слова, Ронин.
— Они меня не удерживают. Я… обогащаюсь ими, — он провел ладонью по ее щеке. — Нас обоих ничто не привязывает к этому месту, кроме друг друга. Я связан только с тобой.
У Лары затрепетало в животе.
— И что эта связь значит для тебя?
— Это значит, что я жив.
— Но можешь жить и без меня. Ты жил, еще до моего рождения, — к счастью, разочарование не слишком отразилось в ее голосе. Рядом с ней он чувствовал себя живым. На самом деле это не было доказательством какой-либо эмоциональной привязанности. Это не было заявлением о чем-то… большем. Он чувствовал себя обязанным защищать ее, ему нравилось валяться с ней в постели, и он думал — на данный момент — что разговаривать с ней интереснее,
