Читаем без скачивания Меморандум киллеров - Фридрих Незнанский

Заманчиво — по той причине, что, угнетенная известием о смерти Анатолия, Кристина сделала тем не менее серьезное и деловое предложение Юрию Петровичу: отыскать и наказать виновного в гибели любимого ее человека. Ну разыскать — еще ладно, а вот наказание — это как-то не по адвокатской части. И с гонораром она обещала не поскупиться. Но это все еще предстояло обсудить, уточнить, хотя уже по тем средствам и возможностям, которые были задействованы во время поездки Гордеева в колонию, вывод напрашивался весьма оптимистичный.

А что касается «забавно», то тут срабатывал уже иной принцип. Ну что все менты грешат в той или иной степени, а если и не все, то большинство из них, особенно на «земле», в том никто не сомневался. И взятки, и прочее. Власть же в руках, никем не учтенная! Но если уже под крылом самого Вячеслава Ивановича завелись гады, которые не только позорят своими действиями всеми уважаемый МУР, но и вообще идут на откровенные преступления, на убийства и не чувствуют при этом ни малейших угрызений совести, а генерал об этом ничего не знает, значит, самое время ему этак элегантно «открыть глаза». За добро с его стороны сыщики всегда платили встречным добром, однако зло, к которому, по всеобщему убеждению, Грязнов-старший по определению не мог иметь отношения, должно быть определенно наказано. А поймать злодеев, или, как их еще обычно народ называет, оборотней, и поставить их на колени перед отцом-основателем «Глории» — вот это было бы делом престижным, и, так уж, видно, получается, отчасти и забавным. Ибо наверняка предстоят острые ситуации, практически на грани фола. Значит, можно будет и слегка размяться, а то как бы засиделись в своих отпусках…

Итак, получив согласие помогать ему в принципе, Юрий Петрович перешел уже к более конкретным предложениям. Он снова, теперь уже для всех сотрудников, повторил то, что всю сегодняшнюю ночь рассказывал Филиппу, который остался у него ночевать — на всякий пожарный, как говорится, во избежание возможного повторения неприятностей. Филя был толковым слушателем, во всяком случае молчаливым. И теперь Юрий Петрович изложил все события в их четкой последовательности, как это слышал и от Дениса, и от того же Филиппа, и от Кристины Борисовны, и, наконец, от самого Юркина. С одной лишь Анной Николаевной не довелось познакомиться — и в этом он видел явный недостаток в собственных построениях. Потерянное звено в цепочке. Хотя, по большому счету, можно, конечно, обойтись и без него, этого звена, но, с другой стороны, если бы она согласилась ответить на его вопросы, общая картинка выстроилась бы скорее и четче. А так ведь, известно, в каждом деле, даже вполне, кажется, ясном, могут появиться и ложные версии, и прочие издержки.

Гордеев, естественно, не обратил внимания на то, как исподтишка, мельком, переглянулись Агеев со Щербаком и снова с озабоченными лицами уставились на адвоката.

И вот он попробовал сегодня утром, когда Филипп увозил в «отстойник» его машину, прозвониться по известным ему от Юркина телефонам, но — кругом полное молчание. Может, очередной ночной загул? Или отъехала куда? Юрий вопросительно посмотрел на Дениса. Им-то по этой части было известно гораздо больше, работали ведь с клиенткой, да так, что одни воспоминания об этом сразу вызывают у них веселые подначки.

— А чего в принципе ты хотел бы услышать от нее? — словно между прочим, поинтересовался Филя.

— Она, ребята, много знает. Во-первых, как стала наследницей — с чьей конкретно помощью. Далее, каким образом встал вопрос о дарственной на «Земфиру». Кто и когда все это дело оформлял, где документы и прочее. Но это только то, что касается ее участия. Вторая сторона дела — подготовка и проведение судебного процесса над Юркиным. Кто и как проводил следствие. Надо пройти по всем оставшимся следам. Найти экспертов, понятых, если потребуется, взять их всех в буквальном смысле за глотку, но добиться признательных показаний. Придется также активно поработать с адвокатом Гаврилкиным — ну, это я уж сам как-нибудь — и посмотреть материалы его предыдущих процессов. Не нравится мне эта сволочь. Словом, постараться собрать все доказательства вины Юркина заново. Или же доказать полное отсутствие оных. И, главное, проделать все быстро, чтобы заинтересованные в «мертвой тишине» лица ни о чем не догадались и не успели узнать. Скажите, мы способны проделать такую нелегкую, грязную, в общем-то, работу в очерченных мной параметрах? Или, может быть, проще отказаться от нее? Человек мертв, чего тревожить его прах и душу? Ну а оборотни? Не мы, в конце концов, так другие их выведут на чистую воду.

— Ага, — мотнул, как лошадь, головой Филипп, — а Вячеслав Иванович будет потом по уши в жидком дерьме, да?

— Ну примерно… — Юрий беспомощно развел руками.

— Точно. Чего там примерять-то? — прогудел Сева Голованов. — Нет, просто не могу поверить, парни, неужели Вадька?!

— И на старуху, Сева, бывает проруха, — в тон ему пробасил Володя Демидов. — А у Вадьки, сколько я его помню, он же капитаном еще к нам тогда, на Петровку, пришел, кажется, из Сокольников, из РУВД, всегда подлянка в душе имелась.

— Ну да, этот их оружейный отдел, — заметил Щербак, — там же столько соблазнов! Стволы-то неучтенные! А это — крупные бабки. Опять же и «загрузка» нынче тоже дорого стоит. А это — сплошь и рядом, что, мы не знаем, да?

— Все высказались? — не очень учтиво оборвал сотрудников, готовых удариться в воспоминания, Денис Андреевич. — Или есть веские основания для отказа?

— Да какие там основания? — Филя пожал плечами. — Надо Максу нашему сказать, чтоб он выудил из своих компов все, что там может быть по той гребаной «Земфире». А уж Анну Николаевну мы как-нибудь вам обеспечим.

— Ты что, знаешь, где она? — удивился Гордеев.

Филипп в ответ только хмыкнул. И все почему-то рассмеялись. Кроме Юрия Петровича, который наблюдал с недоумением за такой их реакцией.

— Может, объясните? — спросил он наконец.

— Ты считаешь, что один такой умный? — ухмыльнулся Филипп. — Да я, как только узнал, что Юркина отправили-таки в каталажку, и сообразил окончательно, что живым он из этой передряги не выйдет, постарался найти его непутевую женушку. Ну были у меня некоторые свои каналы, я примерно догадывался, куда она могла на время сбежать и спрятаться. Короче, достал. И вот тогда она мне и рассказала, под жутчайшим секретом, разумеется, как Вадим Михайлович, которого мы все хорошо помним по прошлым годам в розыске, заставил ее написать дарственную на его имя. И пока она под его присмотром всего этого не совершила, он буквально как собаку держал ее возле себя, на иглу посадил и ни на шаг не отпускал. Но и этого ему оказалось мало, он хотел еще и все остальное имущество забрать у нее, ну, то, что отошло по завещанию мужа. Тоже, подозреваю, фальшивому. Он прямым текстом объявил ей, что, если она станет кочевряжиться, ее, надо понимать — в лучшем случае, найдут под платформой Курского вокзала, в бомжатнике. А чтоб она не сомневалась в его возможностях, он устроил ей… В общем, она рассказала, какую групповуху учинили с ней четверо его приятелей-оперативников. Фамилий их она не знает, только имена, но нам-то кадры Вячеслава Ивановича известны. Я описал, она подтвердила. И где все это происходило, тоже рассказала. И как они- кино про все эти свои художества сняли, она уже видела, Лыков сам ей показал. Короче, ребята, я помог ей на время уйти в глухое подполье. В одну хорошо известную нам с Колей клинику, — он кивнул на Щербака, — где ее обещали поставить на ноги. А потом съездил на Арбат, в ее квартиру, и на Истру, кое-какие вещички ей привез, она сама дала мне ключи. И поставил свои «закладки». Скоро они сработали. Значит, я оказался прав. И не окажись я порасторопнее, искали бы мы сейчас Аньку, дурищу эту набитую, где-нибудь в Яузе — в лучшем случае. Кто скажет теперь, что я не прав, пусть бросит в меня камень. Лучше — драгоценный. Хоть и мне польза будет.

— Мы их знаем? — негромко спросил Голованов.

— А то! — Филипп пожал плечами.

— Значит, ты считаешь, что она ни в чем и не виновата? Что она — только жертва? — спросил Гордеев. — Кристина Борисовна, насколько я ее понял, считает иначе.

— А разве я так выразился? — удивился Филипп. — Я не знаю, что считает твоя Кристина, а вот что Анна сама попробовала «заказать» мне своего ненавистного супруга, так это факт. О чем Денис, между прочим, полностью в курсе. Но я отказался. Хотя теперь думаю, что, наверное, лучше было бы тогда согласиться и затем переиграть все это дело. Но вышло, что я-то отказался, а она тут же нашла другого, более сговорчивого. Знаете кого? Да все того же Вадьку! И в тот же вечер. За тем же столом. А он, как только услышал о таком предложении, немедленно за него ухватился и больше уже от нее не отставал. Даже если бы она и созналась, что погорячилась. «Земфира»-то эта и в самом деле — очень крупный куш! У него на Среднем Каретном, оказывается, есть огромная и шикарная квартира, заделанная под какой-то фонд. Вот там он ее и держал какое-то время. Да там они все гужуются. Не знаю, может, она врет, надо проверить. Только — вряд ли. Скажу еще так, из личных наблюдений, без шуток. Баба, которая прежде без мужика спокойно заснуть не могла, теперь впадает в дикую истерику, когда к ней даже доктор рукой прикасается. Представляете, чего они с ней навытворяли?