Три ха-ха, как будто ей такое умение когда-то понадобится. От императорской дочки требуется только исправное рожание особей мужского пола, чтобы было кому передать корону.
— Знаете, граф, — сказал я злобно, — вы ухитрились испортить мне такое утро!.. Так что идите и вицеканцлеруйте, пока я вам в ответ не испортил что-то побольше, чем целый день!
Он поднялся, поклонился.
— Ваше высочество…
— И пригласите ко мне этого Гангера, — добавил я зло.
— Которого?
— У нас их несколько? Хельфенштейна, понятно!
Он ухмыльнулся, совсем не испугавшись жестокой расправы, вышел. В коридоре я слышал его уверенный голос, кого-то посылает за бывшим советником короля Леопольда, не сам же побежит, вице-канцлеры вообще не бегают, а только ходят, да и то теперь медленно и важно.
Хельфенштейн переступил порог, начиная кланяться еще из коридора, чует кошка, чью рыбу съела; я заорал, чувствуя, как в моем организме трясутся все жилы:
— Да как ты посмел?.. Ты обратился к женщине… она мои бумаги?.. Да это не преступление, это хуже!.. Эшафот, я тебя с петлей на шее посажу на кол, четвертование устрою, конями размечу!.. Ты все понял?
Он посмотрел на меня старчески невинными глазами и проговорил, чуточку заикаясь:
— Ну-у-у… не совсем… вы не могли бы повторить чуть более угрожающим голосом?
Я запнулся, ну уел этот гад, сразу поставил на место, умеют же эти старые прожженные царедворцы вот так одной репликой…
А он ждет в смиренной позе, невинная и благообразная овечка, все в тех же одежках, выглядывающих одна из-под другой, словно и спит в них, большая звезда из золота покоится на той же золотой цепи и на том же месте, словно в его статусе ничего не изменилось.
Я перевел дыхание и, чувствуя, как из меня рвется жар вулкана, прошипел, как гигантский змей:
— Вы что же, сговорились со своим дружком, Раймоном Меммингемом? Один ей роскошных коней дарит, а вы бумаги на подпись носите?.. С какой целью? На кого работаете?.. Кто поручил вести подрывную работу?
Он рухнул на колени, лицо стало белее снега, как это делает, просто не понимаю, это ж сколько надо во дворце тереться…
— Ваше высочество!.. — воскликнул он фальцетом, это явно для убедительности. — Да вы хоть посмотрели бы на те бумаги, что подписала принцесса Аскланделла!
Я прорычал:
— Да, видел…
— Подписывать, — спросил он быстро, — было не нужно?
Я сказал вынужденно:
— Это при чем? Но это должен был сделать я!.. Это вообще могу делать только я!.. Никакая женщина…
Он вскрикнул шокированно:
— Ваше высочество! Какая же она женщина?
Я запнулся.
— А хто?
Он пробормотал в затруднении:
— Она дочь самого императора Вильгельма Блистательного… Он мудр, так говорят, а она ж у него на коленях сидела, за бороду дергала…
— Да, — прорычал я, — вы хорошо сказали, это уже не делает ее женщиной. Точнее, делает не женщиной. Ладно, встаньте, здесь пол холодный.
Он поднялся, кряхтя и цепляясь за спинку кресла. Я помогать не стал, хотя позыв был сильнейший, но это уже роняние власти, нельзя, не принято.
— Она, — сказал он уже опасливо, — вообще неглупая… человек. И многое замечает. Я слышал, как она говорила с одобрением, что город вы захватили весьма изящно!
— У меня были достойные учителя, — ответил я польщенно. Перехватил непонимающий взгляд, пояснил: — В моем королевстве однажды отважный герой с небольшим войском подошел к хорошо укрепленному городу, который никак не взять без хорошей осадной техники, которой у Гастингса, так звали этого вождя викингов, конечно, не было… Тогда он послал в город вестника от имени своих викингов, так их звали, и сообщил, что великий Гастингс умер, но хотел бы быть похороненным по христианскому обычаю, и что все его племя примет христианство. А потом, понятно, когда его собрались хоронить в центре города в расположенной там церкви, его викинги выхватили спрятанные мечи, а сам Гастингс вскочил из гроба с громадным топором…
Он пробормотал:
— Лучше не рассказывайте про этот случай.
— Почему?
Он понизил голос:
— Пусть все думают, что эффектный план по захвату города изнутри придумали именно вы.
Я помотал головой.
— Нет-нет, я вовсе не хочу войти в историю гением войны. И так уже зовут Ричардом Завоевателем… но это еще можно исправить. Потому все бумаги носите только мне!.. Она не жена и даже не союзник!.. Она больше пленница, если на то пошло, но мы галантерейщики и зовем галантерейно гостьей. И как только установим надежный канал с ее отцом, тут же стрелой закинем в его объятия!
Он поклонился.
— Да-да, ваше высочество! Как только, так сразу.
— Идите, — сказал я все еще с угрозой в голосе, — помните, в следующий раз — сразу на кол! За государственную измену.
Он вышел, все так же часто и смиренно кланяясь, дескать, молодой лорд горяч и буен, не стоит дураку перечить, со временем отешется, самому будет стыдно…
Впрочем, мне стыдно стало уже сразу, как только за ним закрылась дверь, и, чтобы забыть о своем срыве, я влез с головой в накопившиеся дела. Их оказалось столько, и все такая ерунда, что мелькнула даже трусливая мыслишка насчет спихивания и этого мусора, требующего подписи, Аскланделле, но взял себя за горло, придушил, потыкал мордой в стену и попритих, дело есть дело, им нужно заниматься самому, а то, глядишь, и землями начнут править, тебя не спрашивая, как было с Каролингами.
До обеда успел принять с десяток местных лордов, у них не столько вопросы и предложения, как прощупывание нового властелина, осторожные прикидки насчет сотрудничества: слишком торопиться нельзя — сочтут предателем, но и опоздать — остаться ни с чем, а то и свое отберут.
Старший из слуг появился с сообщением, что столы уже накрыты в малом обеденном зале. Я кивнул и вышел, в коридоре наткнулся на спешащего навстречу Норберта, еще морозного, с каплями тающего снега на волосах и бровях.
Он остановился и отвесил короткий рубленый поклон.
— Сэр Норберт, — сказал я, — пойдемте пообедаем, а то пока выслушаю ваш доклад, там все пожрут.
Он коротко улыбнулся.
— Доклад всего в одном слове: порядок.
— Везет нам, — сказал я искренне. — Пойдемте, пойдемте!
В коридоре стражи вытянулись и стукнули тупыми концами копий в пол — то ли приветствие, то ли предупреждение тем, кто дальше по моему пути: дескать, идет главный змей, всем подобрать слюни и делать нужный вид… Что-то становлюсь подозрительным, явно завтра снова вьюга нагрянет…
Проходя мимо одного из залов, увидели сквозь приоткрытую дверь молодого рыцаря, обнимающему молодую даму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
