Тамсин уловила игру слов. В шотландском языке слово «девушка» произносится так же, как слово «птица».
– Да, очень похоже на то, – согласилась она.
– А вон там, – показал Уильям, сворачивая на тропу, которая вела к замку, – растут цыганские цветы. – К востоку от замка по краю дороги раскачивались на ветру синие свечки на высоких тонких стеблях. Небольшие куртинки таких же цветов разбрелись группами по всему лугу, выделяясь на зеленой траве яркими пятнами. – Они растут здесь в изобилии. За то, что они так свободно разбредаются повсюду и растут, где им нравится, их и прозвали цыганскими цветами, – пояснил Уильям.
– Они яркие и красивые, эти цыганские цветы, – заметила Тамсин.
Уильям пристально посмотрел на девушку, окидывая ее взглядом.
– Да, очень красивые, – приглушенно сказал Уильям и отвернулся.
– Однажды я уже был в цыганском таборе вместе с королем Джеймсом, – заговорил он после небольшой паузы. – Но это был другой табор, не твоего деда. Я бы узнал Джона Фо. Либо он узнал бы меня.
– Король Джеймс приезжал как-то и в табор моего деда. Получилось так, что я как раз гостила тогда у дедушки с бабушкой. Я помню очень молодого долговязого мужчину с длинными рыжими волосами. На нем был костюм нищего. Я думаю, он был один. Он не раз посещал табор моего деда. Тебя с ним не было, я уверена. Я бы тебя запомнила, – добавила она тихо.
Уильям пожал плечами:
– Я ничем не отличаюсь от других мужчин. Высокий и темноволосый. На свете много таких, как я.
Тамсин отрицательно покачала головой:
– Твои глаза похожи на те цветы, что растут на лугу. Такие же ярко-синие. Их цвет заметен даже на расстоянии.
Уильям взглянул на девушку, а потом снял с шеи платок и сказал:
– В сравнении с твоими глазами этот блестящий шелк выглядит блеклым и тусклым.
Девушка почувствовала, что краснеет. Между тем Уильям обвязал платком свое предплечье, как это делают рыцари, носящие цвета своей дамы.
– Как получилось, что ты путешествовал с королем? – спросила Тамсин. – Я знаю, ты был его другом, но я… – она колебалась. – Я слышала, что ты был заложником короны в те годы.
Казалось, Уильяма совсем не удивило то, что она знала о его прошлом. По крайней мере о том периоде, когда его удерживали во дворце насильно.
– Моего отца повесили за воровство, – начал рассказывать Уильям. – А я был взят в заложники, чтобы мои родственники не начали мстить. Пока решали, что со мной делать дальше, держали меня в темной камере, в подземелье. В то время граф Энгус полностью контролировал короля, держал его у себя в повиновении. Скучающий и умный подросток отчаянно нуждался в товарище. Мне выделили помещение рядом с королем и позволили проводить с ним как часы занятий, так и свободное время.
– Ты учился вместе с королем? – воскликнула Тамсин. – Тебе действительно везет.
– Полагаю, что так, – ответил Уильям, – хотя я все это отдал бы за жизнь, которую у меня отняли.
Девушка подняла голову повыше, прислушиваясь в ожидании продолжения, но Уильям больше не сказал об этом ни слова. Он продолжил рассказ о короле.
– Даже когда Джеймс вернул себе свободу, – ему тогда было около шестнадцати, – я не смог добиться легальной свободы для себя. Джеймс даровал ее, только когда мне исполнилось двадцать. И после этого я жил при дворе и сопровождал короля в его поездках по стране. Я много путешествовал и без него, выполняя поручения короны.
– Ты оставался при дворе, хотя был свободен и мог уехать? Почему ты не отправился домой, в Рукхоуп?
– Так получилось, что моей семьи здесь тогда не было. За замком присматривали родственники, посланные Скоттом из Бакклеуха, самого старшего в нашем роду. А мои мать, сестра и брат находились в то время в Брентшау у моего отчима, Роберта Максвелла. Мне туда ехать не хотелось, и потому я жил там, где находился двор, – в Эдинбурге, Фолкленде, Линлитгоу или Стирлинге. Либо оставался в своем доме в Эдинбурге. В прошлом году моя мать снова овдовела и захотела перебраться в Рукхоуп вместе с моей сестрой, тоже вдовой. И тогда я решил, что тоже буду жить здесь, в замке, вместе с семьей. Здесь живет и моя дочь под неусыпной заботой моих родных, – добавил он.
– А ты путешествовал с королем Джеймсом после того, как твое заключение закончилось? – спросила она. – Вы, должно быть, восхитительно проводили время!
– Да. Иной раз мне кажется, что я был цыганом, – он взглянул на девушку и улыбнулся.
– Бродягой-путешественником?
– Да, по поручению короля. Я побывал в Англии и Дании, был во Франции, Италии и Германии. И куда бы я ни отправился, красавица, – добавил он задумчиво, – я видел караваны цыганских кибиток. Они встречались мне на дороге, в полях и на ярмарках.
Тамсин кивнула.
– Ромалы путешествуют по всем странам. Мои дед с бабкой пришли из Франции и добрались до Англии, когда были еще молодыми. Теперь они бродят по Шотландии и никуда больше не собираются. Шотландцы более терпимы к цыганам, чем другие народы. Здесь у ромал есть некоторая свобода, они могут сами распоряжаться своей жизнью.
– А ты ездила куда-нибудь? – спросил девушку Уильям.
– Только в Англию и только в лунную ночь. – Тамсин улыбнулась. – Когда я была маленькой, я жила у дедушки с бабушкой и говорила только по-цыгански и по-французски. Отец привез меня в Мертон, когда мне исполнилось шесть лет. Его бабка, Мама Мэйси, поселилась в замке, чтобы растить меня, но я не говорила по-шотландски, да и по-английски тоже. Это вообще особая история. Чтобы учить меня шотландскому, папа нанял воспитателя-мужчину, который владел французским. Я многому научилась у него. Он научил меня читать и писать на английском и на латыни и еще учил меня математике.
Уильям взглянул на Тамсин.
– Образованная цыганская девушка? Такую нечасто встретишь.
– А ты учился вместе с королем. Мы оба получили необычное образование. И у нас есть еще одна необычная черта, общая для нас обоих. Мы бродяги по натуре. Расскажи мне еще что-нибудь о путешествиях с королем.
Уильям пожал плечами.
– Самые занимательные истории случались тогда, когда я сопровождал его в тайных вылазках. Король любил ездить по стране, переодевшись нищим или фермером. Он называл себя тогда «Гудмен из Баллангейча». Время от времени мы напарывались на неприятности, особенно в кабачках, где часто возникали заварушки и драки из-за азартных игр или приграничных споров. Один или два раза я оттаскивал его в безопасное место, потому что никто не знал, что меряется силой или спорит с королем Шотландии.
Тамсин хихикнула:
– Ты бывал в цыганских таборах вместе с ним?
– Да, хотя в таборе твоего деда я не был. Джеймс упоминал египетского графа по имени Джон Фо, который однажды вылечил его лошадь. Король был очень ему благодарен. Должно быть, он имел в виду твоего деда.
