своему кровному брату, когда подошла к нему и увидела, что он смотрит из окна на казарму, возле которой, под командованием очередной раз омолодившейся, с помощью Олега, и похорошевшей капитана Кабрины, готовились к выходу в тренировочный поход восемь десятков девушек, возрастом от шестнадцати до восемнадцати лет, — Им нужна будет нормальная боевая магиня, а не те слабосилки. Может мне к ним пойти ротным магом?
Олег только вздохнул, но комментировать вопрос сестры не стал. Понимал, что в нём больше подначки, чем серьёзного желания. Интересничает.
Мысль начать набор в армию также и девушек пришла к нему в Оленевке, когда он, подъезжая к ней, увидел, как на берегу речки, возле подмостков для стрики, дурачилась небольшая компания молодых парней и девушек, то ли сервов, то ли уже свободных откупов.
Парни, видимо, решили подшутить над подругами, но сами стали объектом нападения.
В момент, когда Олег увидел, что одного парня две девицы загнали в воду, а двое других парней, не только не могли схватить одну из девушек, но и постоянно летели на землю от её уворачиваний, подножек и лёгких толчков, он и удивился, как ему раньше не пришло в голову привлечь прекрасный пол к себе на воинскую службу.
К тому же, благодаря Сущности, в его арсенале были техники, которые идеально подходили для женщин. Да и женщины часто более внимательны, более дисциплинированы и более терпеливы, чем мужчины, как бы это кому-то и не показалось странным.
Когда барон сообщил полковнику Рите своё требование начать формирование роты егерей из девушек, то та с удовольствием согласилась. Оказывается, и она тоже, сама собиралась ему это предложить.
Так и получается, что стоило барону внести в жизнь что-то новое, как в его окружении тут же появлялись те, кто ему всё время это же вот-вот хотел подсказать, но почему-то не сподобился.
Ограничиваться одной женской ротой Олег не собирался, но их количество решил определить позже. Сначала нужно посмотреть, что у них лучше получается, и для каких задач они будут наиболее эффективны.
— Они куда сейчас, в Орвин? Или до Нерова пойдут?
— Знаешь, я пытаюсь в частности не вникать, и под руку Рите и её офицерам не лезть. И тебе, Уля, советую больше доверять назначаемым командирам. Но контролировать, естественно, тоже не нужно забывать. Насчёт того, куда они пойдут, так я, честно, не знаю. Свои умения я им, когда есть время передаю, а в остальном, пусть офицеры отрабатывают. За что им мы с тобой платим?
В этот момент в кабинет, после стука, зашёл Клейн, адьютант и секретарь барона Ферма, молодой высокий мужчина тридцати одного года.
Клейн был родом из Фестала. В столице он с самого детства жил в городском имении графов Дрогов, где его мать служила домоправительницей, а отец был секретарём графа. Родители Клейна, ещё до его рождения, были крепостными, но сумели выкупиться — достаточно редкий для Винора случай.
Родители выучили Клейна грамоте, счёту и нескольким иностранным языкам. С шестнадцати лет он стал исполнять при графе неформальную должность младшего секретаря, выполняя поручения отца, а иногда, и подменяя его.
К своим двадцати семи годам, когда старший сын и наследник графа умер от эпидемии чумы, а из-за границы, из королевства Глатор, лежавшего севернее Винора, вернулся младший сын, ставший виконтом вместо умершего брата, Клейн стал его секретарём.
Отношения с двадцатилетним виконтом у Клейна не сложились. Тот был глупым, самовлюблённым эгоистом, к тому же страдающим припадками злости, в ходе которых мог схватиться за трость, не разбирая, свободный перед ним слуга или раб.
Бросить службу секретаря у такого придурка он хотел после первых же побоев, но испугался, что его уход может пагубно сказаться на судьбе пожилых родителей, которых Клейн очень любил.
Судьба его круто изменилась из-за того, что граф и виконт поддержали переворот устроенный регентом.
Когда войска молодого короля подходили к Фесталу, они оба сбежали вместе с герцогом Неем, захватив с собой только деньги и драгоценности, бросив имущество и слуг.
Пожалуй, единственным преимуществом, которым обладали перед свободными крепостные, сервы и рабы, было то, что против них никто и никогда не выдвигал обвинений в государственной измене.
Родители Клейна этого не учли и, в отличие, от остальных графских слуг, конфискованных и проданных вместе с городским имением графа, были казнены на одной из площадей Фестала.
Клейн даже не смог разобраться, кто из разложившихся, расклёванных воронами повешенных трупов были его родителями. Его самого спасло только то, что к моменту захвата столицы королём, он был в загородном поместье, куда его посылали с поручением.
Поняв, что его ждёт в случае поимки, он пустился в бега.
Недалеко от Харма попал в руки наёмников, и мог бы закончить свою жизнь в рудниках Лидурских гор на границе Тарка и Империи, но в одной из захваченных деревень наёмники перепились и потеряли бдительность.
Ему удалось доползти до выроненного кем-то ножа, перерезать сначала себе верёвки, а затем и горло упившемуся охраннику, освободить других пленных и бежать.
В начале зимы он прибился к обозу беженцев, селян из Лорской провинции, с которыми и дошёл до Нерова, где они встретили разъезд дружинников барона Палена.
Олег приметил молодого мужчину во время посещения мебельного производства, которое они с Чеком организовали недалеко от торгового местечка.
Барон, как раз, придумал или вспомнил (он и сам никогда не был уверен, чего в нём больше, ума или знаний) механизм раздвижных диванов, и вместе с мебельными мастерами и местным кузнецом опробовал различные варианты размещения деталей.
Тут-то он и приметил молодого мужчину, который, достав вощёнку, что-то на ней записал.
После недолгого, но обстоятельного разговора, Олег и предложил ему должность своего секретаря — адьютантом тот стал чуть позже.
— Господин барон, прибыл Нечай. Пригласить?
— Да, — кивнул Олег и обернулся к Уле, — Вот, как раз, как я и обещал, узнаешь, что твой дружок делал в Бирмане.
Когда Нечай зашёл, то поклонился сначала барону, а потом баронете. Но смотрел он только на барона.
— Рад тебя видеть, капитан. Проходи, садись, — Олег подошёл к парню, дружески приобнял руками за плечи и показал на один из стульев возле овального стола.
— Капитан? — изумилась Уля, — Вот ничего себе!
Нечай был изумлён не меньше Олега, хотя тот и, действительно, обещал официально назначить его начальником тайной стражи, которую часто называл контрразведкой, и дать шеврон и аксельбант капитана после возвращения из Бирмана.
Но то, что барон сделает это
