и подрыва мин. В основе лежит полноприводное шасси грузовика МАЗ с колесной формулой 6×6. Кузов отвечает четвертому классу защиты, но на него наварили еще листы и шипы из арматуры, чтобы мутанты не могли вскарабкаться на кузов, стекла были тоже бронированными. На «Защитнике» умельцы установили два спаренных крупнокалиберных пулемета, что могли любую тварь порвать на запчасти. А еще салон на двенадцать бойцов, дополнительный боезапас. Еще были легковые автомобили, но они на раз вскрывались даже самой простой тварью, так что их брали в составе отряда больше, как перевозчиков грузов.
Голиаф сидел на камне и задумчиво смотрел на солнце. На его бледном лице играли зайчики, кажется, он даже наслаждался лучами солнца. Хотелось верить, что и ему не чужды простые радости.
В броневике отрылось сразу две двери и на него уставился Маус за рулем, в очках и капюшоне и Мелкая, улыбающаяся и довольная. Раздался довольный женский смешок, но Шрам ни капельки не обиделся. Он понимал, как он сейчас выглядит. Кровь и дерьмо засохло коркой и отваливалось кусками при каждом шаге. Волосы были слипшимися, мочевой требовал облегчения. Отсмеявшись, Мелкая сказала:
– Рада тебе видеть, Сергей. Шрам у тебя давний, сразу и не узнала бы. Вижу, тебя изрядно потрепало.
Она оголила иголку на инжекторе и воткнула в плечо Шраму. Тот даже не дернулся.
– Потом еще сделаю парочку коктейльчиков. Новостей много, так что давай уже начнем действовать, а потом поболтаем. Иди, Пастырь ждет.
Маус не выдержал, выскочил из кабины и обнял Шрама. На глазах парня блестели слезы. Он так его обнимал, что Шрам не смог его оттолкнуть, ведь так обнимают дорогого друга или близкого человека.
– На позиции, и не расслабляться! Все остальное потом! – рявкнул Пастырь, подползая к краю насыпи.
Шрам высвободился из объятий Мауса, дружественно хлопнул его по плечу и добежал до подъёма на средний пригорок. Там, ползком раздвигая кустарник, взобрался аккуратно на гребень и охренел.
На поле боя враг оставил более сотни подбитых Жнецов и сожжённых мимиков. Много мутировавших людей были кучами раскиданы возле воронок, создавая собственный рельеф. Масса тварей еще была живой и поддергивалась. Авиаударов пока не было, но тысяча тварей пряталась в кучах тел и медленно ползла к пяточку безопасности, представленным входом в бункер. Следы кровавых ошметков тянулись внутрь, их можно было различить и отсюда. Рядом были разбросанные части мутантов, присыпанные землей с пеплом. Ровные ряды деревьев были скорее всего когда-то небольшим сквером и автомобильной парковкой, они догорали вместе с трупами. Изрытые бомбежками, тротуары были усыпаны мертвыми собаками. Где-то сбоку блестел железнодорожный рельс. Чуть дальше ближе к железной дороге блестели на солнце стрелы и кабины башенных кранов, казавшиеся нетронутыми. Там в километрах пяти ближе к городу виднелся основной Ад. Мёртвые пустоши от атомных ударов, что отделяли сияющие призрачным светом облучённые развалины мёртвого города. Город издалека выглядел так, словно все случилось несколько столетий тому назад, но в нем повсюду была жизнь. Новая жизнь была на порядок устойчивей к любым техногенным воздействиям, но даже она старалась избегать эпицентров прямых ударов, прячась по заброшенным подвалам и тоннелям.
Подул ветерок в их сторону, кроны деревьев и растительности, что скрывали бойцов, закачались. Все выглядело больным, но продолжало цвести и пахнуть, природа боролась с последствиями вмешательства. Вместо цветущего аромата неимоверно завоняло дерьмом, едкой химией, жареным мясом. Пастыря не спасала даже полумаска, он закашлял. Шрам выживал в городе и привык к этому запаху. Здесь стоял непрерывный странный гул, шорох, шепот, бульканье, шипение и клекот. Все это превращалось в настолько разлаженную какофонию, что хотелось добавить к этому шуму скрип собственных зубов. Шрама охватило отчаяние. Прорваться сквозь этот кромешный ад в поисках единственно важных ему людей, которых, наверно, и в живых уже нет, уже казалось безнадёжным делом. Приглядевшись с правой стороны к редкой лесополосе, откуда приходила дорога из города, Шрам различил с полсотни мутантов, замерших в нерешительности. К этой массе из города подтягивались еще мутанты. Оторваться было невозможно, и Пастырь хотел было что-то сказать, стягивая полумаску, как мутанты сорвались. Смертельный забег начался. Сорвавшаяся масса ревущих мутантов устремилась к входу. Пробежав половину пути в воздухе, сверкнуло, залп ракет ударил по мутантам. В ушах зазвенело, и Шрам сполз ниже.
Пастырь сполз за ним, спустил полумаску на подбородок. Редкая бороденка смешно растопырилась, он неаккуратно ее расправил и задумчиво произнес:
– Все равно прорываются внутрь, и прибывающее подкрепление пока пугает своей нестабильностью. Там твои, Артем, и еще много моих знакомых. Есть вопросы?
– Где Грешник, Магадан и Алагон? Их тут нет?
– Их тут нет. Тебя долго не было. База «Немезида» уходит на изоляцию. Весь человеческий материал, ненужный базе, остаётся предоставлен сам себе. Три верных мне группы бойцов во главе с Грешником и строителями согласились помочь перевести всех несчастных в заброшенную лабораторию и там создать временный штаб. Думаю, к ним в дороге присоединятся рейдеры. А так больше я им помочь ничем не могу.
– А на хрена это все тебе?
– Я хочу идти путём правды. Я верю, что у всего есть своё предназначение и цель!
– Да, жалко, что Отец не выжил, тебе бы с ним поговорить.
Пастырь улыбнулся, вставая.
– Знаешь, он про тебя сказал цитатой: «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его». Пошли к остальным, я кое-что придумал.
Бойцы дождались Пастыря. Бастион поздоровался и встал рядом. Всего двадцать человек, включая Ареса, Мико. Камико радостно блестела глазами, но не решалась подходить близко. Мелкая проверяла комплект медикаментов в сумке, при этом умудряясь неодобрительно зыркать на вожделенные взгляды бойцов. Бастион стоял с закинутыми руками за спину, он осунулся, видны были свежие раны на руках. Форма его была истрепана, а защитный шлем, который не раз выручал его буйную голову от вражеских когтей, блестел заплатками. Маус выглядывал из автомобиля, не отрывая глаз от наблюдения за окружающим пространством через камеры, установленные на автомобиле. Голиаф смотрел на солнце в задумчивой позе мыслителя. Пастырь, потрогав седую борону, начал:
– Сразу для тебя и всех еще раз задачу объясняю. В общем так, Мелкая, ты садись за второй ствол защитника, 30 мм пушка твоя. Джойстики как в играх компьютерных настроены, ловишь тварь в перекрестие и стреляешь. В левом углу монитора схема машины и ваше направление ствола, твой номер второй. Маус – первый номер, говорю по направлению часов – вы разворачиваете ствол и стреляете, очень экономно. Есть мертвые секторы, их прикрывают со второй машины, за рулем Бастион. Бойцов сади на свое усмотрение. Остальной экипаж занимает амбразуры и обстреливается по возможности. По сигналу те сраные лесопосадки, где твари накапливаются, разнесут. Мы под создавшейся
