прав. Одно к одному. – Вздохнула Лера. - Выглядит зловеще и жутко.
- Я даже не буду тебе рассказывать о том, что видел там. – Тихо проговорил Соло. – Мы идем спасать выживших и знаем, что можем увидеть внутри здания мертвые тела, но мы никогда не бываем готовы к этому в полной мере. Особенно, если речь идет о детях. Потому что нет ничего более несправедливого в мире, чем смерть ребенка. Я слышал, как кричали родители, пытаясь прорваться в горящее здание. Слышал, как они нас проклинали, хотя мы не были лично виноваты в том, что оказались там слишком поздно. Но все мы – уверен, что абсолютно все – ощущали вину.
- Сколько их было? Сколько детей ты вынес?
- Нам нельзя было выносить тела, мы искали живых. И не нашли.
- Они остались там?
- До полной ликвидации возгорания. Потом их останки собирала специальная группа. Если бы мне пришлось это делать, я бы точно сошел с ума. Это ад, Лера. Настоящий ад на земле.
- Даже не представляю. – Проронила она. – Но я видела, как ты мучаешься во сне, заново все проживая.
- Да, я каждый день даже наяву вижу их лица. – Сломлено произнес он. – Хотя, работа с психологом очень помогает. Без нее я бы вообще не смог вернуться на службу.
- Тебя заставили ходить к психологу?
- Я сам. – Признался Кирилл. – Обычно огнеборцы, пережив подобное, замыкаются в себе. Никуда не обращаются: из-за стеснения. Да и вообще, это ведь профессия для настоящих мужчин, в ней нет места слабости и переживаниям. Так принято считать. Но у каждого человека есть свои чувства. Даже у бравого пожарного. Тем более, у него - ведь без эмпатии и сочувствия к чужой беде в этой профессии нечего делать. Но внешне нас привыкают видеть эдакими железными рыцарями, и общество ждет, что мы в любых ситуациях будем держать лицо.
- А ведь ты прав…
- Мы можем выглядеть как супергерои, но внутри мы не железные. У нас обычные человеческие сердца, которые чувствуют, верят и любят. Мы тоже горим в огне. И тоже боимся смерти. Но преодолевать этот страх – часть нашей профессии. Мы бросаем вызов огню, не зная, останемся ли в живых, выйдем ли из горящего здания, и все это для того, чтобы рискнуть ради спасения чьей-то жизни. – Он зарылся носом в ее волосы. – Я решил не ждать, когда начну сходить с ума от ПТСР[1]. Обратился за помощью сразу, как начались кошмары, флэшбеки и апатия ко всему, что меня окружало.
- И как отнеслись к этому на работе?
- С пониманием. Но я поставил в известность только начальника, остальным не сказал. Даже Льву. Не знаю почему. Наверное, не хотел, чтобы он возился со мной, переживал за меня. – Кирилл вздохнул. – Может, мужчинам, и правда, сложно показывать слабость. Ведь выйдя из «Гармонии», я не хотел снимать маску, чтобы товарищи не видели моих слез. Хотя, каждый из них переживал не меньше, я уверен в этом.
- Если честно, я раньше не понимала, каким мужеством нужно обладать, чтобы войти в огонь, из которого все пытаются спастись. Но теперь я вижу еще глубже. Вернуться к работе после того, что вы пережили на том пожаре, это еще большее испытание.
- У меня был такой шок. – Его голос дрогнул и сменился шепотом. – Даже сам от себя такой реакции не ожидал. Когда мы вернулись в часть, меня вырвало в туалете. И три дня потом я вообще не мог спать и есть. Работа с психологом в этом плане помогла понять, что нужно двигаться дальше. Я прошел курс, вернулся к работе, и тогда мне впервые пришла в голову одна мысль.
- Какая?
- Как мои пожарные братья видят ужасы на выездах, а потом несут их домой к тем, кого они любят? Я тогда решил, что нельзя этого допускать. Лучше оставаться одиноким. Перестал писать тебе и искать встреч, отгородился от любых контактов с девушками вообще.
- Сейчас ты думаешь также?
- Психолог помогла мне понять, что одному тяжелее справляться с таким. Каждому человеку нужна поддержка. Нужно, чтобы кто-то ждал его дома, хотел быть рядом. – Кирилл поцеловал ее в макушку. – Когда ты снова появилась в моей жизни, я решил, что это знак.
- Поэтому ты и согласился мне помочь? – Лера подняла на него взгляд.
- Не знаю. Мне кажется, я просто пошел туда, куда мне указала моя душа.
- Так романтично.
- И нет у меня никакой девушки. – Улыбнулся он.
- Теперь-то я уже поняла. – Усмехнулась она.
- И я давно это чувствую.
- Что именно?
Его взгляд потеплел. Прозрачная радужка налилась густым зеленым.
- Что ты нужна мне.
- Почему ты не сказал мне это?
- Разве я не говорил? – Внимательно посмотрел на нее Соло. – По-моему, всеми доступными способами.
- Я думала, ты просто хочешь меня соблазнить. – Призналась Лера.
- Ну, не без этого. – Ухмыльнулся он. – Но вариант, где мы переспали, и пошли потом каждый своей дорогой, я даже не рассматривал.
Выражение его глаз убеждало, что Кирилл был уверен в своих словах. Она потянулась к нему, подставила губы. Он тут же коснулся ее языка и стал с жаром ласкать его своим. Этот поцелуй по вкусу напоминал уютный дом, залитый солнечным светом. Что за бредовая ассоциация, Лера не понимала, но чувствовала именно это. Она прижалась к нему грудью, и они одновременно простонали. Рангу пожара, разгорающегося между ними, можно было присвоить высочайший, пятый, уровень, но разобраться с ним многочисленным специальным службам было не по плечу. Сделать это могли лишь они, двое. К месту происшествия направились ласки, усиленные поцелуями.
Лера как раз подобралась к эпицентру пожара, взобравшись на Кирилла сверху, когда в комнату коротко постучали, а затем скрипнула открывающаяся дверь.
- Дочка, я не хотела будить, но…
[1] ПТСР – Посттравматическое стрессовое расстройство.
36
Quest Pistols Show – Разжигаем огонь
Доля секунды на принятие решения. Неловкое движение. Паника. И несостоявшаяся наездница, неудачно соскользнув с Кирилла, повалилась с кровати на пол. Точнее, рухнула,
