чтобы его присутствие могло стереть воспоминания о том, что произошло. Она хотела забыть. Пока они шли, весь остальной мир был размытым пятном.
И тут он остановился. Голос Киана, такой глубокий и успокаивающий, вернул ее к реальности.
— Давай отвезем тебя домой, Фиалочка.
Уиллоу моргнула. Они стояли перед ее машиной.
Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья.
— Залезай, Уиллоу.
Все еще в оцепенении, она забралась в машину. Прежде чем Уиллоу успела дотянуться до ремня безопасности, Киан перекинул его через ее тело и застегнул, проверяя, надежно ли он закреплен.
Он улыбнулся и провел тыльной стороной пальца по ее щеке. От его прикосновения по телу разлилось покалывающее тепло.
— Хорошая девочка.
Несмотря на все, что произошло, ее сердце пульсировало от его похвалы. Почему эти слова так сильно влияли на нее даже сейчас?
Киан выпрямился, закрыл ее дверь и, обойдя машину, сел со стороны водителя. Отрегулировав сиденье и пристегнувшись, он нажал на кнопку зажигания, чтобы завести двигатель.
— Киан? — окликнула она, когда он выехал на дорогу.
— Хм?
— Как ты узнал, где я припарковалась? — она нахмурилась. Это был неправильный вопрос, не самый важный вопрос. — Как ты вообще узнал, где я была? Не то чтобы я не благодарна тебе за то, что ты вовремя появился, я просто… не понимаю.
Кривая улыбка вернулась на его лицо, и он взглянул на нее краем глаза.
— Я случайно оказался поблизости, — он снял руку с руля и повернул ее ладонью вверх. — Потому что я следовал за тобой.
— Ты следил за мной?
— Да, Фиалочка. Я следил за тобой.
— Значит… ты преследуешь меня.
— То, как ты произносишь это слово, заставляет меня думать, что оно неправильное, — он плавно остановился на красный свет и повернул к ней лицо. — Я… защищаю тебя. Я не натягиваю капюшон, не надеваю солнцезащитные очки и не слежу за каждым твоим шагом. Сегодня я шел за тобой по городу, наблюдал, как ты заходишь в ресторан, и устроился неподалеку. Когда ты внезапно перестала отвечать на мои сообщения, я решил убедиться, что с тобой все в порядке.
Его руки сжали руль так, что тот заскрипел.
— Я направлялся в ресторан, когда увидел тебя в переулке.
Уиллоу разрывало от противоречий. Киан, преследовавший ее, был неправ. И все же… если бы он этого не делал, если бы его не было там, Лахлан бы… Он бы…
О Боже, и она хотела…
Она сжала пальцы на бедрах, собирая ткань юбки, когда очередная дрожь пронзила ее. Желудок скрутило. Неправильность того, что произошло, того, что она чувствовала, потери контроля над собой, уже была такой огромной и ошеломляющей.
Позволить себе думать о том, что могло бы случиться, не появись Киан вовремя, будет сокрушительно. Это сломает ее.
— Ты моя пара, Уиллоу, — мягко сказал Киан, возвращая ее мысли к настоящему моменту, к нему. — У меня есть эта… инстинктивная потребность быть рядом с тобой. Она побуждает меня оберегать тебя. Даже когда нет видимой угрозы.
Ее глаза опустились. Хотя все раны, которые он получил в схватке с Лахланом, зажили, его пальцы и серебряные кольца были испачканы засохшей кровью. Он сражался за нее. В один из самых ужасающих моментов в ее жизни он пришел и боролся за нее. Кто-нибудь когда-нибудь делал это для Уиллоу? Было ли кому-либо до нее дело?
— Спасибо, — тихо сказала она.
Двадцать один 
Огонь струился по венам Киана в такт биению его сердца, каждая волна становилась горячее и яростнее предыдущей. Время и расстояние только подпитывали пламя. Он знал, что внешнее спокойствие даст трещину, если это продолжится, что его ярость вырвется на поверхность, как лава во время извержения. Единственным, что позволяло ему сохранять слабый самоконтроль, было понимание того, что Уиллоу нуждалась в нем.
Он взглянул на нее. Поблагодарив, она замолчала и теперь сидела, обхватив сумочку руками и поджав ноги, как будто пыталась стать как можно меньше.
Глубокая боль пронзила его грудь. Ярость и месть сейчас не помогут. Все его стремление защитить ее, добиться справедливости за то, что сделал Лахлан, было бесполезно. Оно не изменило бы того, что он видел сейчас. Не могло изменить того, что она чувствовала.
Даже в ту ночь, когда они встретились, когда ее долгосрочные отношения внезапно и безрадостно оборвались, Уиллоу не была так расстроена. Три года с Илаем не причинили и доли того вреда, который нанес Лахлан за несколько коротких минут.
Стиснув зубы, он свернул на ее улицу. Через несколько минут они будут у дома. И что тогда? Что он мог для нее сделать, как мог помочь? Он не знал, как утешать смертных, не знал, какие слова облегчают их страдания. Он был бессмертным фэйри, инкубом. Он знал, как трахаться. Эти чувства… Они были новыми. Поток неозвученных, невысказанных эмоций, бушевавших в машине, ошеломляюще мощных, было невозможно проанализировать. Он даже не знал, где заканчивались ее чувства и начинались его.
Он знал только, что не уйдет. Он найдет способ. Должен найти способ.
Как только машина была припаркована на подъездной дорожке, он вышел и поспешил к Уиллоу. Она уже выбиралась из машины, когда он подошел. Слезы навернулись на ее глаза, когда она посмотрела на него.
Кровь — его кровь — запеклась на ее щеках там, где он прикоснулся к ней ранее, резко выделяясь на бледной коже, несмотря на то, что была размыта слезами. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, прежде чем снова прижать сумочку к груди.
Киан обнял ее за плечи, привлекая к себе, и проводил до входной двери. Она достала ключи, и они зазвенели в дрожащей руке, когда она отперла дверь и распахнула ее. Киан шагнул внутрь вместе с ней.
Безопасность. Ей нужно чувствовать себя в безопасности.
Его разум лихорадочно работал, и поток мыслей, которые ничем не могли помочь, угрожал вырваться на поверхность, но он каким-то образом сдерживал их. Помедлив, он повернулся и запер за ними дверь, включая засов и цепочку.
Это не остановило бы решительного фэйри, но, если не считать поиска кого-то, способного наложить защитные заклинания по всему дому, это было лучшее, что он мог сделать.
Уиллоу бросила сумочку на подлокотник дивана. Она стояла там, ссутулившись, потирая обнаженную руку. Яркой, беззаботной женщины, которую он знал, сейчас не было.
Она подняла на него глаза.
— Я… мне нужно принять душ.
Хотя Киану и не хотелось выпускать ее из виду, он заставил себя кивнуть.
— Иди. Я буду здесь, Фиалочка.
Киан
