— Подохнешь с голоду,— невозмутимо возразил Дорик.
— Вот проклятие! — выругался Сердей, сжимая кулаки.
— А ко мне придрался две недели назад,— сказал Уильям Мур,— потому что я малость пошумел на Джона Рама, счетовода. Я, видите ли, обеспокоил этого господина. Посмотреть на Кау-джера — прямо император! А нам приходится платить за завалящие товары, да еще благодарить за них!
— На днях,— сказал, в свою очередь, Фред Мур,— мне попало от него за то, что я подрался с товарищем. Теперь мы даже не имеем права повозиться друг с другом. Как его шпики вцепились в меня! Еще немного, и засадили бы в каталажку![94]
— В общем, нас превратили в слуг,— закончил Сердей.
— В рабов,— проворчал Уильям.
Все это обсуждалось уже сотни раз. Правление Кау-джера — вот почти единственная тема их повседневных разговоров.
Установив и проводя в жизнь закон о труде, губернатор задел интересы определенных лиц, в основном лентяев, предпочитавших жить за чужой счет. Естественно, что среди них прокатилась волна недовольства, причем все они группировались вокруг Дорика. И сам он, и его шайка тщетно пытались продолжать прежнюю эксплуататорскую политику: их бывшие жертвы, раньше такие покорные, осознали наконец свои права и обязанности, а уверенность в том, что, в случае необходимости, их поддержат, совершенно преобразила людей. Попытки угнетателей снова закабалить их ни к чему не привели, и Дорику, вместе с его шайкой, пришлось зарабатывать на жизнь своим трудом.
Это приводило всю компанию в ярость. Они постоянно изливали друг другу душу, что одновременно и облегчало их, и доводило до неистовства. Правда, до сих пор все ограничивалось только угрозами. Но в этот вечер дело обернулось по-иному. Накопившийся гнев заставил их перейти от слов к важным решениям и действиям.
Льюис молча слушал товарищей, которые обращались к нему, как бы призывая в свидетели и ожидая его одобрения.
— Все это болтовня,— резко оборвал он наконец.— Вы — рабы и заслуживаете рабства. Будь у вас не заячьи души, вы уже давно стали бы свободными. Вас много, а вы терпите одного тирана.
— А что же мы можем сделать? — жалобно возразил Сердей.— Он сильнее нас.
— Чепуха! — крикнул Дорик.— Его сила — в слабости окружающих его слюнтяев.
Фред скептически покачал головой.
— Возможно,— сказал он,— тем не менее у него много сторонников. Не можем же мы вчетвером…
— Болван! — грубо перебил его Льюис.— Они поддерживают не Кау-джера, а гу-бер-на-то-pa! Понятно? Будь на его месте я — точно так же пресмыкались бы передо мной, а если бы он был свергнут, они оплевали бы его.
— Не спорю,— насмешливо согласился Уильям.— Но в том-то и загвоздка, что губернатор он, а не ты.
— Это я и без тебя знаю,— процедил Дорик, побледнев от злобы.— Именно в этом-то все дело. Я скажу только одно: мы не должны обращать внимание на свору дворняг, которая сейчас бегает следом за Кау-джером, а потом будет бегать за его преемником. Опасен только их хозяин. Он один нам мешает… Его и надо убрать.
Наступило молчание. Приятели испуганно переглянулись.
— «Убрать»! — произнес наконец Сердей.— Экий ты быстрый! Но уж на меня в таком деле не рассчитывай!
Льюис Дорик пожал плечами.
— Обойдемся и без тебя, только и всего,— ответил он презрительно.
— И без меня,— прибавил Уильям.
— А на меня можешь рассчитывать,— решительно заявил его брат, не забывший унижения, которому подверг его Кау-джер.— Только знаешь… это не так-то просто сделать.
— Наоборот, очень просто,— возразил главарь.
— А как?
Тут вмешался Сердей:
— Ну-ну, какие вы оба шустрые! А что вы будете делать, когда «уберете» Кау-джера? Ведь останутся другие… И что бы Дорик ни говорил, я вовсе не уверен, что они пойдут за нами.
— Пойдут! — убежденно ответил тот.
— Хм! — скептически хмыкнул Сердей.— Но не все.
— Почему? Ведь может случиться так, что сегодня нас никто не поддерживает, а завтра — все за нас… Впрочем, нам и не нужна поддержка всех. Достаточно несколько человек, а за ними потянутся и остальные.
— А где эти «несколько»?
— Уже есть.
— Кто же? — недоверчиво осведомился бывший повар.
— Во-первых, мы четверо,— сказал Дорик, возбужденный спором.
— Четверо — это всего-навсего четыре человека,— невозмутимо заметил Сердей.
— А Кеннеди? Разве на него нельзя рассчитывать?
— Можно,— подтвердил тот.— Значит, пять.
— А Джексон,— стал перечислять Дорик,— Смирнов, Рид, Блюменфельдт, Лорелей…
— Десять.
— Найдутся и другие. Нужно бы составить список.
— Давайте составим,— предложил Сердей.
— Идет,— согласился Льюис, вынимая из кармана блокнот и карандаш.
Все четверо уселись на земле и не спеша подсчитали людей, которыми могли располагать после уничтожения Кау-джера. Дорик полагал, что тот — единственный, кто объединяет разрозненные силы толпы, и без него эта сплоченность тотчас же развалится как карточный домик. Заговорщики называли имена, которые после длительного обсуждения заносились в записную книжку.
С холма, на котором они расположились, открывались необозримые дали. Река, текущая с востока, огибала подножие горы, потом устремлялась к северо-востоку, где виднелся Новый поселок, и там впадала в океан. В ее излучине, словно на карте, расположилась Либерия, а дальше шла болотистая равнина, отделявшая город от реки.
Было 25 февраля 1884 года. Прошло более полутора лет с того дня, когда Кау-джер взял власть в свои руки.
Все совершенное в течение этого короткого срока действительно походило на чудо. Население Либерии непрерывно росло. Увеличивалось количество домов (правда, по большей части деревянных), так что все были обеспечены жильем. Город, ограниченный с востока рекой, быстро разрастался к югу и к западу.
Теперь это был уже не захудалый лагерь, а настоящий город. В нем имелось все необходимое для жизни. Булочники, бакалейщики, мясники обеспечивали население провизией. Часть продуктов поставляли местные фермеры.
Дети больше не бродяжничали — открылась школа, в которой преподавали супруги Родс.
В октябре, после годичного отсутствия, вернулся Гарри Родс и привез множество самых разнообразных товаров. Сразу же по возвращении он с глазу на глаз имел беседу с Кау-джером, а затем занялся делами, никому не сообщив о причинах своего продолжительного путешествия.
Время, проводимое супругами в школе, не мешало торговле в магазине, где работали Эдуард и Клэри Родс, а также Туллия и Грациэлла Черони.
