И то правда! Я чувствовал неимоверную усталость, тело, да и мозг настоятельно требовали отдыха. Смыл с себя всю походную грязь, поел домашней хорошей еды и завалился в кровать, несмотря на ранний час.
Вечером пришла Марина, проверить, как у меня дела, мы отметили моё возвращение, как и положено соскучившимся друг по другу супругам, но встреча прошла скомкано, без огонька. Марина казалась уставшей, я тоже был не в лучшей форме, поэтому всё закончилось быстро и неинтересно.
* * *
Наутро, до часа, когда я назначил встречи с помощниками, мы с Мариной остались вдвоём, чтобы поговорить о делах. Я в двух словах рассказал ей о Каталаунском сражении, о встрече с правителем Аэцием, его признании моих достижений, упомянул и о скандинавских воинах, о Брунхильде. Потом осторожно спросил.
– Марина, что происходит у нас? Я же вижу, что ты чем-то встревожена!
– Даже не знаю, что тебе сказать, – она зябко поёжилась, – наверное, я просто устала. На меня свалилось слишком много забот, я была к этому не готова. Вообще говоря, всё нормально, торговля процветает, прибыли растут. Гао Чжимин приступил к выпуску бумаги особого, наивысшего качества, и требует расширения производства: мы завалены заказами на несколько лет вперёд. Лучше ты сам встреться со своими помощниками, выслушай их, потом сделай поездку по провинции, посмотри собственными глазами. А мне дай возможность два-три дня передохнуть, никого не видеть, кроме тебя и Марка, не решать никаких вопросов.
Она встала со стула, я поднялся следом, подошёл к ней, обнял.
– Прости, пожалуйста, я действительно поступил с тобой нехорошо, сбросив на тебя такую ответственность. Но я добился своего – разобрался в ситуации, и почти подружился с Аэцием, а это многое значит.
– Конечно, дорогой, ты всё сделал верно, у меня нет претензий, – я крепко обнимал Марину, просто физически чувствуя её усталость от этой необходимости самой решать столько вопросов, без моей поддержки, – я сейчас предупрежу Квинтия, чтобы он управлялся один, а сама буду отдыхать, восстанавливать силы… Да, совсем забыла: нужно назначить нового начальника стражи. Пока вместо него первый помощник.
– А что случилось с прежним?
– Не знаю. Он просто исчез, а я не знала, что делать. Ты уж сам разберись, – она вышла из кабинета.
Никогда я не видел Марину настолько потерянной! Наверное, действительно, не стоило взваливать на неё такую ношу, но, с другой стороны, на кого я ещё могу полностью положиться? Ничего, пусть действительно отдохнёт, а потом с новыми силами, к новым свершениям!
Явился первый помощник начальника стражи, худощавый, высокий Аппий Порций, доложил обстановку. Со своими новыми обязанностями он справлялся отлично и я назначил его начальником стражи на постоянной основе. Но по исчезновению прежнего начальника ничего не было понятно. Тот просто пропал – ни его самого, ни труп не нашли. Его жена показала странную записку, которую нашла в доме: «Земные радости больше не привлекают меня, я устал от них. Ухожу в монастырь, прощайте».
Никто не мог припомнить никаких обстоятельств, которые привели к такому итогу. За бывшим начальником стражи никто не замечал особой религиозности, да и слишком усталым тот не казался. Я поручил Порцию ужесточить дисциплину и ещё раз тщательно всё проверить, хотя в душе понимал, что вряд ли мы что-то найдём. Конечно, это было не очень хорошее событие, но и критическим я бы его не назвал.
В течение дня ко мне приходили мои помощники – поздравляли с возвращением, расспрашивали о битве с гуннами, докладывали о делах. Судя по их докладам, в моё отсутствие особых проблем не возникло, всё шло своим чередом. Пока не пришёл с отчётом главный финансист Авл Суиллий.
Мы сели проверять счета и финансы – сколько денег пришло и откуда, сколько потрачено и куда. Довольно быстро выяснился очень неприятный момент. Из разных источников поступили большие доходы – несколько тысяч солидов. Но в нашу казну деньги не попали. По плану они должны были пойти на закупку товаров для следующей экспедиции, а также, частью на укрепление обороны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Суиллий доложил, что деньги должен был получить и раздать по назначению некий Клавдий Туллий.
– Так почему он этого не сделал?
– Я не знаю… Он мог передать деньги, но забыть принести расписки от получателей, водится за ним такой грешок. Дело сделал, бумаги получил, да на радостях завернул в какую-нибудь попину*, а там уже пошло-поехало…
– Немедленно найти Клавдия, – я еле сдерживался, чтоб не ткнуть своего финансиста мордой в стол с бумагами, – допросить его. Узнать у тех, кому предназначались эти деньги, получили ли они их. Я жду вашего доклада по этому делу.
Теперь следовало нанести визит главному жрецу Базаргану. Во-первых, так было положено по протоколу, во-вторых, хотелось бы знать, насколько жрец может быть причастен к этим неприятностям, и как вообще обстоят дела на его направлении.
Жрец принял меня со всей учтивостью, как всегда, говорил много и цветисто, но в основном на общие темы. Я остановил его поток сознания, и стал задавать конкретные вопросы.
– Уважаемый Базарган! Всё ли в порядке у ваших ремесленников, как поживают мастерские на нашем острове?
– Любезнейший ректор! Мне очень льстит ваше внимание к нашим скромным делам. Спешу доложить, что мастерские работают на полный ход, мы обучаем людей, и они очень довольны. Я надеюсь, ваши торговцы доложили, сколько товаров из наших мастерских поступает через закупщиков на торговые суда? («Что-то я не помню такого доклада, или просто не обратил внимания?» – мелькнула у меня мысль). Мы очень рады, что можем быть полезными для вас.
– Надеюсь, ваши религиозные вопросы также решаются благополучно?
– Будьте спокойны, ректор, – широко улыбнулся жрец, – с этим у нас всё в порядке!
– А как взаимоотношение с населением? Конфликтов никаких нет?
– Какие конфликты, дорогой Алексиос! – Базарган аж замахал своими короткими ручками. – Всё просто прекрасно! К нам проявляют полное уважение, и мы в долгу не остаёмся!
– Ну тогда позвольте откланяться, всего вам доброго, а меня ждут другие дела.
– До свидания, любезнейший ректор Алексиос!
– А кстати, – уже у самых дверей я повернулся, и задал жрецу главный вопрос, – в один из ваших монастырей ушёл мой чиновник, причём при весьма странных обстоятельствах. Вам ничего об этом неизвестно? Мой начальник стражи Марк Юлий.
– Да хранят вас боги, ректор, – лицо жреца выражало неподдельное изумление, – у нас нет никаких монастырей, мы никогда их не строили, и не собираемся строить. Такое понятие есть у христиан, но нам оно чуждо…
– Тогда я спрошу у них, простите за беспокойство!
– Что вы, что вы, – толстяк снова замахал руками, – всегда рад быть полезным.
«Старая сволочь что-то не договаривает! Скользкий, как угорь. И всё-то хорошо, и люди довольны, и монастырей у него нет! Не верю я ему, слишком мягко стелет!» – эта мысль не оставляла меня ещё долго.
Утром я вызвал в первую очередь Порция, и потребовал точной информации об имеющихся на острове христианских монастырях, пересказав сведения, полученные от Базаргана. Начальник охраны кивнул и ушёл исполнять поручение.
После этого на приём явился финансист Авл Суиллий и сообщил плохие новости: денег от Клавдия никто не получал, а его самого обнаружили в придорожной канаве, с проломленной головой. Никаких денег или бумаг при нём не оказалось.
Вот это уже была катастрофа! Мало того, что пропали значительные средства, которые должны были укрепить нашу казну. Меня совершенно не устраивал бандитский беспредел, который начал твориться на моей территории: это не просто пьяное ограбление – каким бы разгильдяем не был этот самый Клавдий, он бы никогда не пошёл кутить в попину один, без охраны, имея при себе такую сумму!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Здесь уже попахивает изменой на самом высоком уровне – слишком явно видно подготовленное и спланированное похищение средств и жалкая попытка выдать его за рядовое ограбление.
