Нам встречались разные люди, и среди них были такие, которым в обычное время я мог бы подать сигнал, что со мной не всё в порядке. Но кто же знает, с кем они сейчас, и как отреагируют на мой призыв о помощи.
Когда мы спустились вниз и почти пересекли вестибюль, я увидел идущую навстречу Брунхильду – как обычно, походка развинченная, взгляд рассеянный. Почему-то на ней поверх обычной одежды была накинута широкая тёмно-синяя палла***. Я не сделал ни одного движения навстречу, но взглядом постарался привлечь её внимание.
Девушка приближалась к нашей группе, не думая сворачивать и уступать дорогу, и стражник, шедший впереди, уже напрягся, вынимая меч из ножен. На лице Брунхильды играла довольная улыбка.
– Ага, попался, хулитель Древних богов! – воскликнула она, и я с горечью подумал, что вот и пришло время рассчитываться за добро. Язычник язычнику глаз не выклюет. – Теперь-то ты за всё ответишь!
Стражник, хоть и успокоился немного, но меч в ножны не убрал, а Порций мрачно буркнул:
– Да, он попался, но ты, женщина, ступай себе, дай нам дорогу!
– Нет, все должны увидеть, что этот негодяй сделал со мной, – голос Брунхильды сорвался на визг, но при этом она смотрела мне в глаза ясным и твёрдым взглядом. Неужели… – смотрите все! – девушка быстрым движением стянула с плеч паллу, но вместо того, чтобы показать нечто ужасное на своём теле, одним движением скомкала её и швырнула в лицо стражнику, державшему меня «на ноже».
Тот инстинктивно дёрнулся назад, и я не упустил момент: согнувшись, поднырнул под него, и, перехватив руку с ножом, вывернул её так, чтобы по возможности сломать. При этом защитился его телом от пытавшегося достать меня мечом Порция. Брунхильда, тем временем, ловко увернулась от удара первого стражника, после чего достала короткий меч, спрятанный на поясе, и уже сама перешла в атаку.
У предателя не было шансов выстоять против неё, однако и я не особо годился в спарринг партнёры тренированному Порцию. Первое замешательство прошло и начальник стражи уже вовсю теснил меня мощными ударами, заставляя уйти в глухую защиту. Меч, отобранный у второго стражника, которым я прикрылся до этого, был длинноват для меня. Я тренировался в основном строевому бою с коротким гладием, а этот меч, хоть и больше годился для дуэлей, казался ужасно непривычным. Пришлось отступить.
Брунхильда вовремя оценила обстановку, сделала шаг навстречу и мы, не сговариваясь, поменялись соперниками. Теперь всё пошло как надо. Словно фурия, скандинавская воительница налетела на Порция, осыпая его шквалом ударов со всех сторон, в то время как я с особым удовольствием принялся за менее опытного стражника. Вскоре, уже вдвоём, мы отправили весь конвой туда, куда они перед этим препроводили несчастного Базаргана. – Быстро на выход, мечи забирай! – я слегка задыхался, но в целом мог бежать быстро. Мы взяли у убитых стражников их оружие и быстро рванули к выходу. Какой-то полоумный жрец кинулся наперерез, но моя валькирия, не снижая скорости, рубанула его мечом, и он покатился по полу, отчаянно визжа.
Ещё двое попытались атаковать меня, но я проткнул одного из них клинком, а второй благоразумно отступил. Мы выбежали на вечернюю улицу, и я повернул было в сторону дома, но Брунхильда схватила меня за рукав, потянула в сторону мелких домишек с огородами:
– Куда? Там у тебя уже наверняка полно жрецов, и мы не знаем, кто сейчас друг, а кто враг! Пока надо спрятаться и переждать!
Она была права, и мы побежали по тёмным, кривым улочкам подальше от города, который, скорее всего, уже был захвачен мятежниками.
* В те времена официальная столица империи находилась не в Риме, а в Медиолане (будущий Милан).
** Инсула – многоэтажный жилой дом с маленькими квартирками, часто сдаваемыми внаём. Обычно отличались отсутствием удобств и теснотой.
*** Палла – длинная широкая шаль, в которую можно было закутаться с ног до головы.
ГЛАВА XXII. БЕГСТВО
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вскоре я окончательно запыхался – сказалось отсутствие тренировок на свежем воздухе. Погони не было слышно, и мы укрылись в каком-то полузаброшенном сарае на окраине города. Брунхильда выглядела вполне свежей, она внимательно осматривала окрестности на предмет наличия преследователей, но всё было спокойно. Я в изнеможении уселся на пол, привалившись к стене спиной.
– Брунхильда, – позвал я девушку, – спасибо тебе огромное за помощь, но откуда ты взялась в покоях жреца?
– Порций, – коротко бросила она.
– В смысле?
– Твой начальник стражи выдал себя, – воительница отёрла клинок и убрала его в ножны, – вчера я узнала о том, что твой счетовод арестован по твоему же приказу. Вот только за пару дней до этого Порций пригласил его к себе, сказав, что тому надо пару дней пересидеть, пока всё не уляжется.
– Они обсуждали это при тебе? – удивился я.
– Да, как и все, – пожала плечами девушка, – меня многие особо всерьёз не воспринимают, да и я в тот день малость перебрала, лежала за столом, почти отключилась. Но уши-то у меня чуткие.
Воительница усмехнулась и продолжила.
– В общем тогда я этому значения не придала, мало ли что у них за дела между собой, а вот когда позднее услышала о твоём приказе, всё поняла. Кинулась к тебе, да не застала, в приёмной сказали, что вы с Порцием отправились к жрецам. А здесь уже оракул не нужен, чтобы всё понять, так что раздобыла это тряпку и отправилась следом.
– Да уж, – у меня всё ещё бушевал адреналин в крови и от этого слегка трясло, – то есть ты уже наверняка знала, что я под арестом? Не сомневалась?
– А что сомневаться? – воительница усмехнулась. – Предысторию ты знаешь, а когда уже внутри я увидела вашу компанию, последние сомнения отпали. Эти три олуха шли как будто только что стащили чего, а ты – словно жертвенный баран, которого на заклание ведут.
Я шумно выдохнул. Конечно, помощь валькирии подоспела очень вовремя, но её снисходительный тон, и сравнение меня с жертвенным бараном не вдохновляли.
– Я же никак не мог ожидать от них такого! Следил за всем, руку на пульсе держал, сам везде лез, всё узнавал. И вот такое получил!
– Не знаю где ты там руку держал, но ты ярл! Ты должен не сам во все дыры влезать, возле них должны стоять твои люди, а тебе следует слушать, что они говорят и принимать решения. Сейчас ты похож на командира отряда, которому вдруг доверили, как это у вас называется, целый легион?
– Что ты в этом понимаешь, не говори нелепостей!
– Ладно, не буду. Куда мне, простой воительнице… Ты вот лучше скажи, что делать будем? Не вечно же сидеть в этом сарае.
– Надо пробиваться в порт. Там много кораблей – не все же они примкнули к мятежу.
– И куда потом? В Рим?
– Нет, в Рим нельзя.
– Почему?
– Нельзя, и всё, – мрачно буркнул я.
Меня самого раздражала сложившаяся ситуация. Император Валентиниан – безвольная тряпка, главнокомандующий Аэций сейчас с войском в походе, и главное – даже если мятеж подавят с помощью римских солдат, совершенно не факт, что мне вернут управление провинцией. Скорее поставят своего ректора, чтобы я в лучшем случае был при нём марионеткой.
– Ладно, а куда тогда можно? Где-то на острове спрятаться? Может, в христианском монастыре – ты говорил, что христиане не поддерживают жрецов.
– И что, сидеть там и ждать, когда мятежники сами себя перебьют? Нет, скорее они и до монастырей доберутся.
Я поднялся и стал разминать конечности. Увы, спрятаться точно не получится, да и нет смысла. Не для того я всё это время готовился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Надо добраться до Кастула с его легионерами, – сказал я, наконец, – с ними же вернуться и навести порядок!
– И как мы проберёмся в порт? Тебя же каждая собака знает – тут же сцапают… – она задумалась, а потом подскочила к двери. – Ладно, есть одна идея. Подожди меня здесь, я скоро!
– Да куда ты?
– На разведку, в город!
Я остался один в полутёмном сарае, хотя на улице было светло. Что за разведку затеяла эта чокнутая девчонка? При этом надо признать, многие неприятные вещи, сказанные ею, были правдой… Зря, наверное, я так грубо с ней говорил. Если бы не она, сидеть мне бы сейчас в подвале в ожидании казни…
