всякие бывают, в том числе и обученные благородному искусству убийства ближних. Стоят грамотно. В случае атаки так же грамотно примут меня на копья. Копья острые, сами – в железе. Еще и факелы – удобнейшая вещь в умелых руках. Да, задачка… Одного бы я еще приголубил, но двоих… Может не получиться.
Кузнец… Ну этот пока не в счет. Хотя почему не в счет? Молоток вполне сгодится как метательный прибор. Или – клещи… Тоже какое-никакое оружие. Всяко получше, чем голая рука.
Мои плюсы: я крут.
Мои минусы: после многочасового висения на стене моя крутизна заметно снизилась. Устал я, иными словами.
Ладно, выбора у меня по-любому нет.
Итак: сначала я бросаю кусок цепки. Есть шанс попасть в лоб офицеру? Есть. Но толку – ноль. Ничего, кроме громкого «звяк!», не получится, поскольку на голове у мишени – шлем. Только узкий кусок рожи торчит. Вероятность попасть в переносицу? Мизерная. Увернется, собака, как только заметит бросок.
А он заметит? Я сижу в углу. Факелы, считай, у него перед рожей, а я – в тени. Надо только как-то спрятать само начало движения… И не промахнуться, потому что руки вялые, как сардельки. Но промахнуться – нельзя.
А что потом? Выхватить клещи у кузнеца? (А отдаст? Бык-то здоровый?) И – на стражников. Бац-бац – и с большой вероятностью я получаю копьем в бок. Келейка тесная, а прикрывают они друг друга умело. В таких делах не искусство важно, а сыгранность.
И тут меня осенило. У меня же есть «засадный полк». Вихорёк. На мальчишку никто внимания не обращает, а он между тем вполне боеспособный кадр. Доказал это в нашей схватке с Арманом.
– Вихорёк, – негромко произнес я по-русски. – Когда я скажу: «Можно!» – надень ведро на голову стражнику.
– Какому? – совершенно хладнокровно уточнил паренек.
– Всё равно.
– Ага.
Оставалось лишь ждать удачного момента.
И он – наступил.
– Господин рыцарь, соизвольте руку.
Кузнец потянулся ко мне с разомкнутым «браслетом».
– Возьми, – измученным голосом проговорил я, начиная движение. – Это можно.
И, скрыв перемещением тела бросок, метнул свою железячку…
И тут же Вихорек подхватил ведро с дерьмом, надел его на голову ближайшему стражнику.
Тот заорал – отнюдь не от восторга, но очень удачно. Шум падения тушки их начальника прошел незамеченным. Второй стражник чуть повернул голову, отведя от меня глаза… Полсекунды, не больше. Но достаточно, чтобы я подхватил клещи.
– Ах ты хорек! – заорал унавоженный стражник, роняя факел, стирая с рожи отходы жизнедеятельности и одновременно пытаясь приголубить Вихорька древком копья. Вихорёк увернулся – не зря я его учил. А вот второй стражник – нет.
Копье – отличное оружие, но в ближнем бою работать им достаточно уверенно умеет не всякий. Стражник не умел. Миг – и я с маху вогнал заостренную ручку клещей ему в глазницу, вырвал копье и воткнул в шею унавоженному.
Мгновенный разворот… Нет, кузнец – не боец. Сидит с раззявленным ртом и – никакой агрессивности.
Так, офицера – за ноги и внутрь. Гляди-ка, уже очухивается. Что ж, добавим к сломанному носу сломанную шею. Вот так, чисто и бескровно.
Я подсел к кузнецу. Честный ремесленник затрясся:
– Не убивайте меня, господин рыцарь! Богом молю, святой Девой Заступницей, у меня детки малые…
Я взял браслет, надел на толстое волосатое запястье:
– Сумеешь сам себя приковать – будешь жить.
Сумел. Вот что значит – профессионал.
Пока кузнец ковал, я переодевался. Мне ведь одно исподнее оставили. Хорошо, наряд офицера пришелся мне почти впору, только в плечах тесноват. И нагрудник не сошелся. Ну да можно и без нагрудника.
Куда больше меня огорчил его меч: плохо откованная, кое-как закаленная железяка. Разлетится от любого серьезного удара.
Переодели и Вихорька: в костюмчик того стражника, которому я клещи в мозг вогнал. Вид у паренька стал – как у конкретного рэпера.
Кузнец завершил свой труд. Я отобрал у него инструменты, проверил качество работы… И аккуратно тюкнул труженика по макушке. Пусть часок-другой отдохнет. А то еще орать станет с перепугу, людей переполошит.
Толстая дверь и засов снаружи. Очень правильная конструкция. Осмотр коридора… Чисто. Бодрая ругань унавоженного стражника никого не побеспокоила. А могла бы… Вон, слева огонек теплится.
Кроме нашей двери, в коридоре имелось еще штук двадцать. Но если кто-то ждал от меня широкого жеста – освобождения узников, то он глубоко разочаровался. Плевать мне на тех, кого заточило сюда местное правосудие. Тем более что в личную королевскую темницу не попадают за украденные штаны или неуплаченный долг. Кто и за что должен сидеть – это внутреннее дело самих франков. Главное, чтобы таким сидельцем не стал я или кто-то из моих друзей.
Для кого наше появление было сюрпризом, так это для «отдыхающей смены». Но и они повели себя тихо. Сначала моя одежка сбила с толку, потом – повреждения, несовместимые с жизнью. Впрочем, убил я только двоих. Третьего, жалкое существо бомжеватого вида, пощадил. Оставил для беседы.
Для начала мы с Вихорьком покушали более-менее нормальной пищи, а кое-что даже упаковали впрок.
Потом я занялся пленником.
«Бомж» оказался местным золотарем. И поведал нам пренеприятнейшую новость: двери узлища заперты до утра. Снаружи. Выход – только по пропускам. С королевской подписью и печатью.
Увы! У нас таких не было. Ждать утра и стражников-сменщиков как-то не хотелось.
– А есть другой выход? – поинтересовался я.
Оказалось, да. Выход имеется. Но, как бы это пообтекаемее выразиться… Малость дурнопахнущий. С нижних уровней темницы открывался доступ в катакомбы. Чрево Парижа… Что-то такое я уже слыхал. В школе. Но почему-то думал, что эта клоака возникла значительно позже девятого века.
«Бомж» охотно проводил нас к заветной дверце. Хорошей такой, крепкой, с двойным засовом.
Открыли. Из тьмы густо потянуло дерьмом и падалью. Но виднелись и ступени, уводящие вниз…
Я глянул на «бомжа» как раз в тот момент, когда «бомж» глянул на засов. Очень выразительно. Мол, мышка в норку, дверца – щелк… А норка-то и не мышкина!
– Что там внизу? – спросил я. – Крысы, другая пакость?
Всё хорошо, заверил «бомж». Никаких проблем. А что пахнет плохо, так это только вначале. Мы, вишь, сюда всякие отходы сбрасываем. А бывает, и покойничков. А как пройдете загаженное место, так сразу и счастье наступит. Тепло, сухо, уютно… А глазки опять – стрель! В сторону засова.
Если бы не шалые глазки, я бы, честное слово,
