class="p1">Лучше бы мы с Вихорьком выбрались из Парижа до рассвета. Что нам стоило стырить какое-нибудь плавсредство и уйти по ночной Сене? Иронический припев из детского мультика о Бременских музыкантах «Ох, рано, встает охрана!» оказался пророческим. Охрана действительно вставала ранехонько. Ничем другим я не могу объяснить тот прискорбный факт, что о моем побеге стало известно.
У ворот меня ждал сюрприз: блокпост.
Семеро бойцов с молодым, но грозным командиром. Из них – четверо стрелков. Среди последних – арбалетчик. Арбалет – штука довольно редкая, недешевая и существенно уступающая хорошему луку в скорострельности. Но весьма неприятная, когда надо выстрелить только один раз, причем – с небольшой дистанции. Как раз – мой случай. А я уже не сомневался, что искали именно меня. Потому что вышеописанные бойцы полностью игнорировали чернь, акцентируя внимание на тех, кто был или в принципе мог быть воином.
И никакого досмотра. Исключительно – фейсконтроль. Один взгляд молодого офицера – и отмашка: вали с Богом!
Физиономия командира караула показалась мне знакомой… Где-то я его видел… Хотя какое это имеет значение? Главное, чтобы он не опознал меня. Минутное искушение – развернуть коня обратно…
Нет, это не мой метод. Бегать от горстки франков? Хватит! Набегался!
Я надвинул на лоб шлем, спрятал нижнюю часть лица в шарфе, обмотанном вокруг шеи, и решительно направил коня прямо в толпу, которая тут же раздалась, пропуская благородного шевалье…
Повелительный знак: стоять!
Я сделал морду кирпичом, но – сконцентрировался. Ворота открыты. Прорваться – можно. Вихорька – вперед, я следом. Жаль, нельзя щит на спину повесить! Жаль, что на мне – франкская броня, а не моя собственная. Арбалетный болт она бы не удержала, а вот обычную стрелу – почти наверняка. Стрелки из франков – посредственные.
– Господин! – Это офицерик. Безусое лицо, внимательный прищур. Явно из благородных. Грамотно стоит. Сходу не достать. И стражник с копьем – рядом. Кольнет лошадь – и приплыли.
Вихорек, углядев сигнал, тут же обогнал меня и двинул на выход. Его никто не остановил.
Я прикинул шансы… Шансы были неважные. Даже офицера мне не достать…
Наши глаза встретились… И я сразу понял: узнал. Но сделать ничего не успел, потому что благородный франк решительным жестом убрал с моего пути копье подчиненного и шагнул вперед, оказавшись в зоне досягаемости моего пока еще отдыхавшего в ножнах клинка.
– Счастливого пути, шевалье! – произнес он громко. И добавил, уже намного тише: – Спасибо.
И тут я его узнал: тот самый молодой парень, что сидел рядом с шевалье Жилем в трапезной монастыря на «пиру победителей». Тот самый, кто был готов наброситься на Торгильса-хёвдинга, чтобы защитить свою невесту. Вернее, пасть в неравном бою.
Примерно через два часа, обогнув город по большой дуге, мы вышли к лагерю норманов.
Мой шпионский роман закончился.
Глава 26,
в которой герою приходится столкнуться с таким неприятным явлением, как кровная месть
– Три дня? – пробасил Рагнар. – Ты уверен?
– Ну, может быть, четыре…
Я снова стал хускарлом Ульфом Черноголовым. Привычная одежда, привычное оружие и доспехи. Возможность нормально разговаривать.
– Жители уже бегут. И плывут. Но королевскому войску нужно подготовиться. Скорее всего, они пойдут к монастырю Сен-Дени. Можно перехватить по дороге…
Конунг поглядел на сына. Ивар покачал головой. Рожа мрачная. Конунг вздохнул. Да что у них тут стряслось, пока меня не было?
Стряслось. Гнев богов. Реакция на бездействие и леность в ратном труде.
Так считали сами норманы. Но у меня было другое объяснение. Антисанитария. И как результат – эпидемия. Очень похоже на дизентерию. Жар, понос… Кровавый. Человек сто уже умерло. Заболевших – больше тысячи… А сколько еще на подходе?
Да, при таких условиях не особо повоюешь. Правда, «генералитет» инфекция пока не затронула. Предположение Ивара: потомков Одина гнев богов не касается. А мое личное мнение – потому что руководство кушает на серебре-золоте и термообработанную пищу, а пьет, главным образом, винище. Опять-таки из драгоценных кубков. В отличие от простых парней, которые не брезгуют и речной водичкой. Кстати, и пленников зараза не пощадила. Эти-то, интересно, в чем провинились?
Но что значит логика в сравнении с религиозными убеждениями!
Одно хорошо: командование норманов прекрасно понимало опасность. Опыт наверняка уже имелся. Так что больных отделили от здоровых (чтоб не заражали проклятием), а здоровым предписали участвовать в искупительных ритуалах: в частности – окуривании благовониями. Тоже, кстати, дезинфекция какая-никакая…
Подхватить кровавый понос в отсутствие антибиотиков мне как-то не улыбалось. Вывод: надо валить!
– Если я больше не нужен Рагнару-конунгу, то, может, мне будет позволено вернуться в свой хирд? – дипломатично поинтересовался я.
– Не хочешь стать моим человеком? – пророкотал Лодброк. Впрочем, довольно добродушно.
– Хрёрек-ярл – твой человек, – еще более дипломатично ответил я. – А я – его.
– Ладно, – милостиво кивнул конунг. – Возвращайся к моему брату Хрёреку. Но – завтра. Сегодня у нас будет пир. В твою честь. Ибо ты, Ульф, сын Вогена, славно послужил мне и моему воинству.
Такие слова обычно предшествовали подарку.
Так и было. Рагнар поглядел на свои золотые браслетики… Но, видимо, счел их слишком мелкими для моего геройства. И стащил с шеи золотую цепку с медальоном, изображавшим то ли слившихся в любовном объятии драконов, то ли передравшихся собак.
– Возьми, Ульф! Возьми и носи! Пусть все видят, что Рагнар-конунг так же щедр с друзьями, как и беспощаден к врагам!
Я поклонился так низко, насколько позволяло достоинство и доспехи.
А цепочка-то неслабая. Килограмм, не меньше.
– Из реки – не пить! Вообще воды сырой не пить! Никакой! Только кипяченую. И только – из серебряной посуды. Руки перед едой мыть. Тоже кипяченой водой. Гадить – отдельно от других. Руками без необходимости никого и ничего не трогать! Только – в перчатках. Потом перчатки пронести сквозь пламя.
– Зачем всё это нужно? – наконец не выдержал Тьёрви.
При всём уважении ко мне и моему геройству, он все-таки хёвдинг. И старший в нашей маленькой компании.
– Может, и не нужно, – согласился я. – Если ты хочешь срать кровью, забудь о том, что я сказал.
Тьёрви подумал немного… И кивнул. Надо полагать, вспомнил о моей «колдовской» репутации.
– Будет так, как ты сказал.
– Вот и славно. И если никто не против, – персональный взгляд на Тьёрви, – то завтра мы отбываем. Я
