золотого тельца. Разрушение башен-близнецов означало вызов этой религии Ханаана и свидетельствовало о трещине в фундаменте американского мирового порядка.
Предсказанный Хантингтоном цивилизационный конфликт Запада и исламского мира наложился на предсказанный русским военным теоретиком Евгением Месснером новый тип войны – всемирную мятежевойну. «„Аль-Каида”[231] питает силу из гораздо более широких движений в арабском и мусульманском мирах, где она обращается к артезианским потокам ненависти и возмущения, которые текут под поверхностью всех контролируемых обществ. Эта организация не может быть с легкостью изолирована или сведена исключительно к фанатикам. Даже беглый взгляд на арабскую прессу дает наглядную картину спонтанных выражений восхищения унижением Соединенных Штатов… Усама бен Ладен ни в коей мере не является предметом осуждения во всем арабском и исламском мире – это неудобный факт, но это факт»[232], – подчеркивает американский политолог Э. Коэн.
Разрушение башен Всемирного торгового центра в результате теракта 11 сентября 2001 г.
© Jim Collins/AP Photo/East News
Впрочем, и по сей день высказываются теории о том, что террористы «Аль-Каиды»[233] были лишь использованы мировым Ханааном для того, чтобы перейти от практики «гуманитарных интервенций» к прямому вооруженному завоеванию мира. Теракты 11 сентября состоялись через несколько месяцев после того, как вместе с администрацией Джорджа Буша-младшего к управлению внешней политикой США пришла секта не менее фанатичная, чем «Аль-Каида»[234], – неоконсерваторы, или «неоконы». Вдохновителем неоконсерватизма был Лео Штраус, родившийся в еврейской семье в Германии в 1899 году. Возглавив в 1949 году кафедру политической философии в Чикагском университете, он разработал политическую философию ханаанского радикализма.
Сущность теории Штрауса состояла в том, что главные ценности Ханаана – рынок и либерализм – нуждаются в активной защите, в том числе и от западной демократии. Власть должна принадлежать охраняющим эти ценности философам, которые, начиная с Платона, в тайне якобы разделяли их. «Те, которые руководят, это те, кто понимает, что не существует никакой нравственности, а есть только одно естественное право, право высшего править низшим»[235], – подчеркивал Штраус.
Лео Штраус (1899–1973)
Это был настоящий манифест «либерального фашизма», панегирик американскому Ханаану. Средством утверждения ценностей «высших либералов», по Штраусу, должны служить ложь, тирания и война. «Если вы сможете использовать демократию для того, чтобы повернуть массы против их собственной свободы, это будет большим триумфом»[236], – учил он. Одним из самых эффективных инструментов управления массами Штраус считал постоянное поддержание иллюзии наличия общего сильного врага. Политическим идеалом для Штрауса было установление всемирной ханаанской «империи». В мире, где нет истинной Империи, такая ханаанская псевдоимперия должна будет заменить ее. Только вместо Христа ее богом будет Ваал, золотой телец.
Идейными наследниками Штрауса стали журналисты Ирвинг Кристол и Норман Подгорец, оба начинавшие как леваки-троцкисты и издававшие теоретический журнал об основах американской внешней политики, а также политики: демократ Джо Либерман и республиканец Ричард Перл. Под влиянием неоконов находились такие ведущие фигуры американского политического истеблишмента, как Дик Чейни, Дональд Рамсфельд, Джон Болтон, Пол Вулфовиц, Роберт Каган и его жена Виктория Нуланд.
Неоконы десятилетиями вели последовательную работу по установлению контроля над американской политикой в ее «двухпартийном консенсусе» и к началу 2000-х годов достигли абсолютного успеха. «Последователи Штрауса в течение последних 30 лет действовали как подпольная сеть внутри и вокруг американского правительства, ожидая момента, чтобы сделать свой переворот, – подчеркивает американский публицист Джеффри Стейнберг. – Свой неоконсервативный путч они совершили 11 сентября 2001 года. Террористические акты в США 9/11 не могли произойти без участия руководства системой национальной безопасности США, знавшего до тонкостей все уязвимые места. Эти атаки были сложнейшей операцией тайной иррегулярной войны. Этот уровень был недосягаем для Усамы бен Ладена и его боевиков… Чтобы выяснить, кто стоял за этой тайной операцией, нужно задать вопрос: кому выгодно и кто выиграл от этой операции? А выиграли от этого неоконсерваторы»[237].
Теракты привели к тому, что внешняя политика США стала выстраиваться строго по рецептам Штрауса – мнимая всеобщая угроза американским гражданам, оправдывающая военную агрессию во всех уголках земного шара. Постепенно сформировалась базирующаяся на лжи диктатура, которая превыше всего ставила интересы «либерализма и свободного рынка» Ханаана и заявляла притязания на строительство всемирной «либеральной империи». Министр обороны США Дональд Рамсфелд заявил, что события 11 сентября 2001 года «создали возможности, подобные тем, которые были созданы Второй мировой войной, – возможности перестроить мир»[238].
Приняв так называемый Патриотический акт, администрация Буша установила внутри страны фактическую диктатуру. Этот закон позволял спецслужбам без решения суда прослушивать телефонные разговоры и проводить перлюстрацию частной переписки как в США, так и по всему миру. Используя интернет, США начали создавать глобальную систему слежки, благодаря которой они могли бы располагать полнотой информации и компромата на любого потенциального противника.
За рубежом США первым делом вторглись в Афганистан и свергли режим талибов. Последовавшие два десятилетия непрерывной войны позволили ханаанской лжеимперии отработать новые механизмы террористического господства – тотальную слежку, удары с беспилотников, в том числе по мирным жителям, спецоперации американского спецназа в стиле террористических актов. Эта война ни на шаг не приблизила Афганистан к миру.
Под американским контролем Афганистан превратился в средоточие мировой наркоторговли: по сравнению с 2001 годом, когда США начали «борьбу» с афганским опиумом, уровень производства и незаконного оборота наркотиков увеличился более чем в 100 раз. В 2015 году производство наркотиков составило около 3300 тонн, а в 2018-м достигло 4800 тонн. 60 % опиума производилось в афганской провинции Гильменд, под боком у американских военных баз. ЦРУ превратило Афганистан в свою черную кассу так же, как в 1980-е годы – Колумбию.
Выступление Колина Пауэлла в Совете безопасности ООН. 5 февраля 2003 г.
© Elise Amendola, File /AP Photo/East News
К установленному США режиму народ Афганистана относился многократно хуже, чем к предыдущим – монархическому и просоветскому. Многие бывшие моджахеды начали сожалеть о том, что когда-то были враждебно настроены по отношению к Советскому Союзу. «Зачем я сражался против русских? Зря! Они строили тут дороги, мосты, больницы, школы! Я дурак. Теперь моя страна принадлежит американцам, которые просто грабят ее»[239], – признавался один из них корреспонденту «Аргументов и фактов». Даже талибов местное население воспринимало намного более положительно: в итоге они воспользовались тотальной дискредитацией американцев и в 2021 году вернули себе полный контроль над страной.
Увенчанием строительства неоконами «американской империи», по Штраусу, стало вторжение США в Ирак. Поправ все нормы международного права, не получив поддержки ни от ООН, ни даже от своих ближайших союзников по НАТО, американские войска захватили Ирак и свергли, а затем казнили его лидера Саддама Хусейна. Вторжение было проведено под очевидно лживыми предлогами – мнимыми связями Саддама Хусейна с «Аль-Каидой»[240] и мнимой разработкой им оружия массового уничтожения. Весь мир с отвращением смотрел на то, как госсекретарь США Колин Пауэлл на заседании Совета безопасности ООН тряс
