Знаешь, я начинаю подозревать, что это все тлетворное влияние Андерса и его эллинской демократии!
– Конечно, – хмыкнул мистер Мирт. – Это все Андерс виноват!
Они рассмеялись, представив себе своего добродушного брата, планирующего заговор. Но стоило смеху стихнуть, взгляд Джеймса посерьезнел вновь.
– И все-таки часть меня жалеет, что мне не удалось осуществить мой план, – признался он. – Я бы знал, что я сделал все, что мог. Даже если бы я потерпел поражение.
– Почему? – вдруг спросил Габриэль, чувствуя, как сжимается его сердце.
– Почему поражение было бы лучше нынешней моей ситуации? – поднял бровь Джеймс.
– Нет, – Габриэль мотнул головой так, что волосы упали на лоб. – Почему ты не пришел ко мне?
Джеймс приподнялся на локте.
Габриэль жадно всматривался в его лицо – растерянное, непонимающее, в котором сейчас не осталось и следа ненависти.
– Прийти к тебе? – Джеймс изобразил кривую усмешку, но в этот раз она вышла фальшивой. – Постучаться на рассвете в особняк достойнейшего мистера Мирта и с порога предложить – не хотите ли, мол, дражайший брат, помочь взорвать Парламент?
– Нет, не так, – серьезно ответил Габриэль. – Не желает ли дорогой брат вернуть тебя на трон.
Джеймс сел. Длинные рукава его бархатного одеяния тонули в примятой траве. Земляничный сок перепачкал его щеку, а в волосах запутались травинки, но он словно не замечал этого.
– Серьезно? И – что бы ты ответил?
Габриэль тоже сел, скрестив ноги, отмечая, что рубашка пришла в негодность – не иначе как Джеймс задел тонкий батист одним из своих колец, и в рукаве теперь зияла дыра.
– Я не знаю, – признался он. – Вот просто не имею ни малейшего представления сейчас. Но если бы ты пришел ко мне тогда, история пошла бы по другой дороге. Стрелочник судьбы перевел бы пути, и наш паровоз не сгорел бы, возможно. Мне больно видеть, что эта мысль даже не пришла тебе в голову.
– Я думал, ты на стороне Парламента – душой и телом, – сказал Джеймс. – И у меня не было причин полагать иначе.
– Не было. И это разбивает мне сердце, – признался Габриэль. – Ты мог бы написать.
– Я не думал, что ты прочитаешь.
Мистер Мирт поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду.
– Что ж, я рад, по крайней мере, что ты добрался в Холмы невредимым и фаэ приняли тебя здесь. Лучше тебе пока не возвращаться в Лунденбурх – по крайней мере, пока Уолш при власти.
Он протянул руку, помогая Джеймсу встать.
– Я правильно понимаю, что твоими стараниями это продлится? – спросил Джеймс. – Вчера за ужином ты упомянул что-то про яблоко. Вряд ли ты отправился бы в такой путь за чем-то для себя.
– Это мы обсудим позже, хорошо? – попросил мистер Мирт. – Что говорят фаэ о твоем пребывании здесь?
Джеймс пожал плечами:
– Они вполне довольны возможностью привечать у себя истинного короля и наследника Мадара. Признаться, мне кажется, они сами недовольны, что им пришлось уйти, – им не хватает радостей смертного мира.
Он протянул руку и стер кровь со скулы Габриэля.
– Как думаешь, – Габриэль на мгновение позволил себе прижаться к руке брата щекой. – Мы найдем способ открыть дорогу назад?
– Кто знает, – с сомнением покачал головой Джеймс. – Возможно, здесь нужно возвращение Короля Былого и Грядущего, а трон его пуст и скрыт туманами и мороком. Возможно, смертным и дальше придется учиться справляться самим.
– Хотелось бы верить в обратное, – пробормотал Габриэль. – Я устал быть один. Это невыносимо.
– Вот ты наглец! – восхитился Джеймс. – У тебя есть мисс Амелия, ты прибрал к рукам Цзияня с его новым дружком, у тебя целая королевская горгулья! А ты утверждаешь, что один!
– Они все смертные, – напомнил Габриэль.
– Ну и что? Я тоже смертный, однако не собираюсь страдать от одиночества – кстати, Этельстан тоже рад моему присутствию здесь. В отсутствие смертных ему порой грустно находиться только лишь с одними фаэ. Я скрашиваю его скуку.
– Рад это слышать… Кстати, он же тоже Блюбелл! И в нем тоже королевская кровь?
– И да, и нет, – повел рукой Джеймс. – Он все-таки принадлежит фаэ, как ты – смертному миру. Кстати, надеюсь, ты уже сделал Амелии предложение?
Габриэль моргнул – внезапная смена темы застала его врасплох.
– Нет, но…
– Интересно, какое это у тебя возникло «но», что ты медлишь почти два года? – ехидно поинтересовался Джеймс. – Или эта вот печальная баллада о том, что она, мол, смертная, а ты фаэ, в самом деле вам мешает?
– Джеймс, это все не так просто! – Мистер Мирт залился румянцем. – И уж извини, это я обсуждать не хочу! Не здесь и не сейчас!
– Хорошо, хорошо! Просто мне было бы обидно, что меня предпочли дураку, – подмигнул Джеймс. – Или… Я могу вновь поухаживать за ней?
– Не вздумай! – задохнулся от возмущения Габриэль.
Джеймс махнул рукой и пошел прочь по лесной тропинке:
– Я сегодня же приглашу ее на прогулку. А может быть, ее успеет очаровать Этельстан? Подумай, Габриэль!
– Зараза, Джеймс! – Габриэль закатил глаза и бросился за ним.
* * *
Мисс Амелия сидела на краю верхнего яруса акведука, спустив ноги вниз. Этельстан сидел рядом, подобрав под себя одну ногу и положив подбородок на колено другой. Мисс Амелия поочередно рассматривала то бьющий далеко внизу водопад, то чеканный профиль своего спутника, с каждым мгновением убеждаясь, что вовсе они с мистером Миртом и не близнецы.
Этельстан, поначалу показавшийся двойником Габриэля, действительно был с ним схож – в той же степени, что и с Джеймсом. Тот же выразительный нос, яркие синие глаза, тонкие губы и острые скулы. Но, судя по портрету короля Чарльза, висевшему у мистера Мирта на лестнице, черты эти были в принципе свойственны Блюбеллам. И вряд ли в королевскую семью, которая все время на виду, отдали бы в обмен на одного из принцев кого-то совершенно на них не похожего: потому неудивительно и сходство. Габриэль и Джеймс тоже порой как близнецы – накануне за ужином, сидя напротив них, мисс Амелия отметила и схожесть движений, и одинаковый наклон головы, и даже жест, которым братья откидывали волосы со лба.
Налетевший порыв ветра растрепал волосы Этельстана, и тот, подняв руку, откинул их со лба; его невинный жест вызвал смех мисс Амелии.
– Простите? – Он вскинул брови. – Я сделал что-то не так?
– Все в порядке, – мисс Амелия прикрыла рот рукой, гася смешок. – Просто я секунду назад думала о том, что Габриэль и Джеймс совершенно одинаковым жестом убирают волосы со лба… И тут вы сделали то же самое!
Этельстан рассмеялся:
– Вы наблюдательны! Никогда не замечал
