справедливое требование почему-то вызвало у всех шестерых приступ истерики. В течении минуты меня оскорбляли самыми разными словами, зарабатывая себе мучение перед смертью.
— Ты нашёл друга убил, скотина! Какие растения сравнятся с жизнью человека?! — выкрикнул заводила, когда компания слегка выдохлась.
— Магические, вестимо, — подал я плечами.
— Короче, — неожиданно успокоился заводила, — мы хотим, чтобы ты делился. Школе нужны магические растения, а ты сейчас находишься как раз на земле школы, сечешь? С тебя двадцать стартов за жизнь нашего друга, и по дорогому магическому растению в неделю. Почему ты смеешься, шакал?
— Это самая легко проданная дружба, которую я видел, — с широкой улыбкой ответил я пацану. — А вообще, тебе не кажется, ты малость перегибаешь?
— Может, это и несправедливо, — неожиданно согласился школьник. — Однако нюанс в том, что нам плевать на несправедливость. В драке двух адептов третьего ранга ты, может, и победишь — мы наслышаны о твоих подвигах на арене, часть из нас их даже видела, но нас здесь шесть. Сечешь?
— Так вы и дра-аться готовы?! — издевательски протянул я. Нечто человеческое и хорошее внутри меня, что проклевывалось было при общении с земляками и Лилин, хрустя мандибулами и хитином, пряталось обратно в скорлупу. И не потому, что пацаны ушли — это вполне логично и разумно. Иначе пришлось бы еще и их прикрывать… наверное. — Я посижу за барьером, а вы, шестеро, можете делать что угодно, даже трахаться в покинутом домике — мне безразлично.
— Видимо, ты думаешь, что телепортировать можно только себя? — мерзко улыбнулся заводила. — Я за пол часа сваяю на коленке бомбу, которую и закину в твой сад! Единственное, что меня останавливает…
— То, что твой хозяин не дал команду давить на меня сразу, а своего погибшего друга ты сегодня с утра впервые в жизни увидел? — попытался угадать я и по глазам пацана увидел: я угадал.
— Я не хотел доводить до крайности, но ты меня вынудил. Увидимся через пол часа, — сказал заводила и направился к каменному домику.
К слову, Грег и Василь построили пристойный барак. Только туда шестеро пацанов идти не захотели, так как артефакты обогрева в свежий дом я не относил.
Что-ж, значит, пол часа у меня есть, а значит, можно пополнить арсенал уже под шестерку противников.
Я спокойно сходил в дом, достал из большого сундука, где в последнее время держал весь свой арсенал, жезлы огня и кислоты, подвесил на пояс. На всякий случай засунул в мешочек на поясе пару бомбочек — пригодятся для пробивания или хотя бы истощения щитов. Пацан-артефактор подсказал мне хорошую идею: нужно в ближайшие дни озаботиться созданием бомбочек-телепортеров.
А еще в последнее время меня заботит бессмысленность всех этих убийств. Если бы энергия, уходящая из тел после смерти, использовалась для усиления меня, во всем этом появился бы пусть извращенный, но смысл. Разумеется, практиков после такого я не стал бы толпами выкашивать, сосредоточился на монстрах. Но для этого нужно провести кучу времени за рассчетами ритуалов и за опытами, чтобы нащупать путь поглощения той энергии.
Ладно, не время рефлексировать.
Я поднялся, подхватил посох и пошел делать необходимое, пусть и изрядно поднадоевшее дело.
Удивительно, но когда я вышел за купол, меня не атаковали.
Хотя, наверное, это не так уж и удивительно: перед шестеркой не стоит задачи отжать сад. Зачем, если по их мнению можно заставить работать на себя адепта, который такие сады способен в год штук пять клепать? Можно вообще развить это дело настолько, что трав будет избыток, и его можно будет продавать в другие школы, пополняя бюджет, на который можно закупиться всякими полезными книгами и оборудованием для Утренней звезды. И для осуществления таких полезных желаний останется лишь заставить адепта делать то, что тебе нужно. Плевое дело.
— Идем, поговорим, — сказал мне караулящий на свежем воздухе адепт и указал на каменный домик. Я же в ответ зарядил в него парой обычных воздушных ударов, которые и неофита бы не убили. А потом — переместился подальше, обходя купол. Не хочу устраивать бойню у купола со стороны школы, чтобы те, кто придут от Утренней звезды, видели последствия драки.
Я увернулся от первых заклинаний, дожидаясь, когда вокруг соберутся все и изливая свою энергию из искры и накопителей.
За пару мгновений вокруг закружился снег, который вымело из-под корки наста. Вихрем подхватило льдинки, вымело кучу песка из-под снега.
— Не убива-ать! — орал заводила. — Жечь, избивать, но чтобы жил!
Проблема шестерки была в том, что в энергетическом зрении не было видно, кто союзник, а кто — противник, и если ты таки заметил врага, то в круговерти магических энергий легко его потеряешь. У меня же такой проблемы не было: все живые пятна вокруг меня по умолчанию считались врагами.
Первый погиб излишне просто: я вылетел на него, впечатал посох в щит, но либо защитный артефакт был невероятно простым, либо адепт не следил за наполненностью накопителя, но посох пробил и энергетическую пленку, и тело адепта. Я ушел в сторону от заклинаний, и так же буднично заколол второго, на которого уже одного удара не хватило, пришлось бить трижды.
Третьего прикончили свои же. Практики били вслепую, и пусть большая часть заклинаний летела в меня, некоторые отправляли заклятья друзьям. Я всего-лишь перегрузил неожиданно качественный щит третьего, швыряя его, как куклу, а потом шальное заклинание огненного шара попало в лицо практика, отправляя его к праотцам.
После этого случилось неожиданное: перед глазами мелькнула мелкое и яркое тельце. Открыв глаза я рассмотрел химеру, на долю секунды застывшую с занесенным для удара жалом. Разлитое вокруг бао загустело, изрядно замедляя монстрика, и мой шест, на возвратном ударе, медленно и как-то буднично переломал химере половину лапок.
Потом пришлось уворачиваться от огненного шара, и химеру я не добил, но она от меня уже не убежит: найду по следам.
После этого заклинания перестали в меня лететь.
— Стой! Остановись, мы не хотим драться! Сдаемся!
Во избежание неприятностей и ударов исподтишка я остановился в десяти метрах и утихомирил бурю. Оставшиеся в живых три искалеченных человека с ужасом смотрели на меня.
— Не убивай, умоляю, заклинаю тебя! Пощади! — бормотал адепт второго ранга. Мне до сих пор непонятно, как практик умудрился выжить в этой мясорубке: я и по площади бил, и по каждому в отдельности. Чтобы выжить в
