Для Блейна это означало, что следует ждать самого худшего.
— О чем ты думаешь?
Эти слова относились к генералу Тоосу, похожему на лисицу, который осматривал вражеские силы через смотровое стекло.
— Я думаю, что они готовятся к атаке. Но каждая минута задержки истощает их силы и восстанавливает наши. Хотя если они поспешат, то могут застать город ослабленным.
Блейн кивнул:
— Я приказал людям быть готовыми на случай еще одного столкновения. Надеюсь, они не утратят бдительности.
— Хотелось бы верить. — Тоос опустил смотровое стекло и посмотрел на своего товарища по командованию. — Лохиварцы уже пришли в движение.
— Проклятье!
— Именно оно.
Блейн собрался вернуться к своим солдатам, но Тоос остановил его. Генерал взял свое смотровое стекло и повернул его немного севернее. Его внимание привлекла большая масса, которая не двигалась со времени своего появления несколько дней назад.
Теперь она двигалась.
— Созывай всех мужчин и женщин, командир Блейн.
— Почему? Что это?
— Кирг ведет на нас свою армию нелюдей. Ожидание закончилось. Настало время последней атаки!
На всех стенах, кроме южной, уже звучали трубы. Город наполнился самым ужасным звуком войны, предчувствием кошмара.
Оба командира вернулись к своим людям. Тоос должен был противостоять более многочисленному врагу, но Блейну предстояло встретиться со свежими, жаждущими битвы войсками, ненавидящими все человеческое. Его задача была почти невыполнимой. На северной и западной стенах людей было меньше, поскольку главный удар всегда приходился на восточную сторону. Несомненно, поэтому Кирг атаковал именно сейчас.
Может быть, они знали об отсутствии Грифона. Ни один из командиров, при всех их способностях, не мог воодушевить армию так, как Правитель города. Грифон же прямо излучал силу духа.
Атакующие, как один, сплошной волной хлынули на Пенаклес. Начался новый ад — как в первый штурм, бесконечные колонны врагов.
Вот передовые лохиварцы достигли расстояния полета стрелы. Воздух заполнился свистящей смертью. Первый удар был городом отбит — но враг скоро ответит с десятикратной силой.
Призрачная форма чего-то вроде чернильно-черного коня возникла у самой грани между искрящимся Легарским полуостровом и бывшими Бесплодными Землями. Конь обвел взглядом все вокруг, убеждаясь, что тут нет непрошеных свидетелей его появления, поднял голову и испустил низкий рык, какой едва ли способен издать хоть один зверь.
В могучем конском теле показалась крохотная фигурка. Она росла, росла… И наконец вывалилась наружу.
Грифон перекатился и вскочил на ноги, издав тигриный рык — окончившийся птичьим кличем. Перед собой он выставил Рогатый Клинок как предостережение Вечному.
Если бы Темный Конь умел закатывать глаза, это бы прекрасно подошло к его менторскому тону:
— Послушай-ка, неужто я тебя тащил сюда затем, чтобы ты упражнялся на мне в фехтовании? Время не терпит! Для всех нас!
Грифон чуть опустил острие клинка.
— О чем ты, демон? И почему не дал мне закончить то, что необходимо для спасения моего народа?
— Демон? Почему демон? Мне нужна твоя помощь! Твоя — и меча!
— В чем? Кто умер? Конь раздраженно фыркнул:
— Мы! Или по крайней мере ты, если не будешь слушать! Только с твоей помощью я могу управиться с Сумраком!
— С Су… он жив?!
— Насколько это для него возможно — да! Но теперь он уже не Симон. Мадрак! Меч опустился.
— Я этого опасался. Еще когда он исчез после нападения на искателя, я ожидал худшего.
— И правильно делал! Этот Мадрак — самое быстрое и могучее его обличье, какое я видел до сих пор! Я едва могу его задержать — но не удержать! И он вспомнил почти все о своих прошлых жизнях. Все о Кейбе! Если бы я не сломал капкан, он задействовал бы Кейба, чтоб освободиться от проклятия!
Грифон подумал:
— М-да, лучше уж было оставить Королей как есть. Ладно, но после всего этого ты должен доставить меня обратно!
— Зачем? Черный еще долго не сможет изрыгать Мглу, а кристалл, что контролировал ее потоки, разбит тобою. Это гораздо лучше, чем убить его! Пойми, он ведь теперь не может управлять своими фанатиками. — Он тряхнул иссиня-черной гривой. — Пойдем! Мы теряем время!
Темный Конь встал на дыбы, развернулся и быстро зарысил по мерцающей земле. Грифон вложил меч в ножны и поспешил следом. Оставалось только надеяться, что Конь не собирается вот так нестись через весь полуостров Хрустального Дракона. Надо сказать, что даже Лорд Пенаклеса при всех своих познаниях почти ничего не знал об этих краях, почти столь же неизвестных, как Северные Пустоши Ледяного.
К счастью — или нет? — черный скакун остановился у небольшого кратера, что спускался в необозримые глубины, подобно гигантской шахте. Грифон, запыхавшись, догнал его и глянул вниз. Мех и перья встопорщились в гневе.
— И что, я туда должен спуститься? По этим стенкам, гладким, как у стакана? — Он запнулся. — Ты хочешь сказать, что кто-то тут спускался?
— Сумрак. Мне очень повезло! Убить меня он не убьет, но вот изгнать надолго… Он помнит все, что знал как Симон, и в курсе моих слабостей.
Грифон не смог себе представить его слабостей, но промолчал.
— А что до спуска — ты прав. Если бы это и удалось, то за много часов. Поэтому ты поедешь на мне!
— На тебе? — Отвага Грифона была несомненной, но даже он поколебался, прежде чем взобраться на призрачного коня.
Однако это оказалось не сложнее, чем оседлать обычную лошадь, ибо Вечный старался помочь седоку. Сев надежно, Грифон дал понять скакуну, что все в порядке.
Темный Конь спрыгнул и понесся вниз.
Грифон ухватился за могучую конскую шею обеими руками. Он-то думал, что они просто полетят. Теперь он припомнил, что сила Коня была в стихии земли, а не воздуха…
Четыре стальных копыта с грохотом обрушились на дно ямы. Темный Конь убедился, что с седоком все нормально, и помчался по туннелю в глубь земли.
Грифон смотрел по сторонам. Скоро он понял, что коридоры не естественного происхождения. Но до чего же они были стары! Это его слегка успокоило: кто бы ни строил эти катакомбы, они, без сомнения, давно в могиле.
Без какого-либо предупреждения Темный Конь остановился. Грифон моргнул, увидев странное зрелище. Коню даже пришлось напомнить ему, что дело еще не сделано. Не отводя взгляда, Грифон спрыгнул с конской спины и выхватил меч, который радостно забился в руке.
— Что это?
Шар из перетекающей черной глины или даже просто чернил. Он непрестанно менял форму… Грифон скорчил рожу, насколько позволял клюв: шар вонял прегадостно.
— Тюрьма, в которую я поймал полоумного колдуна. Она из той материи, что формирует меня и которую формирую я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
