мало чем отличающихся слуг встала передо мной и вытянулась в струнку.
— Итак. — Я хлопнул в ладоши. — Напоминаю, что меня зовут Дмитрий Николаевич. Понятно, что для вас это сложно произнести, но, если все пойдёт хорошо, русский язык вы скоро выучите. Как вас зовут?
— У нас нет имён, господин.
— Как так? — удивился я.
— Они были опозорены после нашего поражения, и мы от них отреклись.
— Я же объяснял вашему начальнику, что любой человек в мире мне проиграет, это не позор.
— Это не имеет значения.
Не успели начать, как уже какие-то проблемы появились, но что поделать, надо их решать.
— В таком случае я дам вам новые имена. Ты будешь Тан, а твои друзья Ван и Бан. Так мне будет проще вас запомнить и не путать между собой. Ну что, Тан, Ван, Бан, как настроение?
Ответом мне была тишина. Да и вообще, мои слуги всё время молчали и ходили будто с масками вместо лиц. С момента нашего боя изменились только взгляды. Из них пропала надменность, но ничего нового вместо неё пока не появилось.
— Хорошо! — воодушевленно произнёс я. — Тогда следующий вопрос. Вам поручили шпионить за мной?
Снова тишина и каменные лица, хотя у Бана вроде как мелькнуло удивление в глазах.
— Ясненько. — Я поскрёб отросшую щетину. — Тогда давайте внесём ясность: я хозяин, вы мои слуги и должны подчиняться приказам. И первый приказ — отвечать на мои вопросы сразу, как я их задаю. Если ответ знает Тан, то отвечает он. Если не знает, слово берет Ван, а потом Бан. Ясно?
И снова тишина. Нет, так дело не пойдёт.
Я ударил молниеносно, не поднимая рук, и магия воздуха швырнула японцев на стену. Они тут же вскочили и схватились за рукояти мечей, но, стоит отметить, клинки не достали, а когда поняли, что атаковал их я, тут же снова вытянулись в струнку.
— Я спрашиваю: вам ясно?
— Да, господин, — ответил Тан.
— Уже лучше… Следующий вопрос: сколько будет два плюс два?
— Четыре, господин.
— Следующий отвечает Ван. Сколько будет три плюс три?
— Шесть, господин.
— Теперь Бан. Четыре плюс четыре?
— Восемь, господин.
Ну, уже что-то. Первые вразумительные ответы, после того как прямо тогда на крыше они принесли мне клятву верности.
— Те слова, что вы сказали при императоре о том, что ваши жизни принадлежат теперь мне, они для вас что-нибудь значат?
— Клятвы значат для нас всё, господин, — ответил Тан, продолжая пялиться прямо перед собой.
— Тогда повторю вопрос. Вам поручили шпионить за мной?
— Нет, господин.
— А почему?
— Потому что слуга никогда не пойдёт против своего хозяина, господин.
— А если вы вернётесь назад и встретите своих. Вы не расскажете им, как мы тут живём?
— Если вы прикажете не рассказывать, нет, господин.
— Насколько хорошо вы владеете магией контроля разума?
— Все самураи проходят подготовку, чтобы уметь ставить блоки от внешнего воздействия.
— А влезать в чужие головы вас учат?
— Нет, этому учат в гильдии убийц.
— А у вас и такая есть?
— Есть. Но мы про неё ничего не знаем, кроме того, что она есть. И что иногда они могут делать вещи, которых никогда не сделает самурай.
Хм… Весьма полезная информация на будущее.
— Если я вас спрошу о подробностях вашей жизни в Японии, вы расскажете?
— Все, кроме того, что является тайной императора.
— Хорошо. Я не хочу ставить вас перед выбором, поэтому, если я коснусь каких-то запретных тем, просто скажите мне, и я перестану задавать вопросы об этом. Ясно?
— Да, господин.
Что ж, пришла пора переходить к сути.
— Итак… Чтобы мы могли полноценно сосуществовать, я должен вам полностью доверять. Я буду задавать вам вопросы, а вы на них отвечать. Предварительно я сниму блоки, которые мешают мне считывать ваши эмоции. Так я смогу понять, говорите ли вы правду. Вам ясно?
— Да, господин.
— Тогда приступим.
Я сбегал на кухню, взял кваса для себя, вишнёвого компота для ребят и кое-что быстренько пожевать, а потом мы уселись прямо на пол и принялись разговаривать.
Три часа пролетели незаметно и очень поучительно для меня. Я не использовал магию красного кристалла, а работал исключительно с контролем, но этого хватило.
Удалось выяснить, что японцы, конечно, считают меня чужим и поначалу думали, что драка была нечестной, но, когда мы разобрались со слизнем и двенадцатью монстрами класса А, их мнение поменялось. Теперь как бойца они меня действительно уважают, а вот как лидера пока ещё не знают. Что, впрочем, им не помешает выполнить любой мой приказ и пожертвовать ради меня жизнью.
Кстати, оказалось, что жизнь самураев подчинена кодексу Бусидо, и, кроме того, что умеют хорошо драться, они ещё образованные, красиво заваривают чай и даже пишут стихи. Ну и, разумеется, первое слово, которое они говорят в этой жизни, не «мама», а «честь».
Когда мы закончили разговор, я понял, что эти ребята могут мне очень пригодиться.
— Сейчас придёт один из наших лучших бойцов. Его зовут Константин, вы его видели. Он протестирует ваши навыки боя, распределит вас в ту группу, в которой вы будете зачищать кристаллы, а также объяснит, как вы будете быстро изучать русский язык. Ваша задача — внимательно смотреть, как мы живём, стараться понять наши традиции и, самое главное, ни с кем не драться и никого не убивать.
Про это я заговорил не просто так. Самураи ребята хоть и честные, но достаточно отбитые и честь воспринимают весьма необычно. Мне очень не хотелось, чтобы за косой взгляд, усмешку или слово кто-нибудь пострадал.
— Если вам покажется, что кто-то вас оскорбил, то сначала вспомните, что у нас культурные различия, и почти наверняка вы ошибаетесь. Но если всё-таки ваша честь требует продолжить конфликт, вы должны тут же сообщить об этом мне, и я разберусь. Если вы окажетесь правы и кто-то из наших действительно вас умышленно обидел, я разрешу вам драться с ним и проучить, но не убивать. Ясно?
— Да, господин.
— Тогда пойдём.
Мы вышли из подвала, а потом и из комнаты. В этот момент дверь в усадьбу открылась, но вошёл не Костя, а Катя. Вошла и замерла на пороге с открытым ртом, но больше меня удивило другое. Увидев
