сквозь смех сказал он.
— Я лишь напомнила, как должна вести себя леди!
— Я не против! Но я должен ее догнать, в мои обязанности входит присмотр за ней. Но я очень хочу вернувшись, увидеть тебя здесь. Ты подождешь? Я принесу еще шампанского!
— Посмотрим, — загадочно проговорила я. Конечно, уходить от него я никуда не планировала. Вновь взяв бокал, я подошла вплотную к балюстраде и мне удалось разглядеть цветы. Белые и розовые вьющиеся розы. Они прекрасны. Удивительно, что со зрением? Почему так тяжело видеть вдали? Неужели от полфужера шампанского я опьянела? Сомневаюсь…
Как оказалось, Лизонька быстро бегает! Она успела выбежать из зоны моей видимости, и они оба скрылись из виду. Интересно догнал он ее уже? Как только Николас стал отдаляться, я стала чувствовать себя хуже. Сил больше справляться с тянущей, разрывающей болью, не было, и я поддалась ей.
Проснувшись утром с тяжелой головой, у меня не получалось сфокусироваться на предметах окружающих меня. В комнате преобладал ослепительный белый цвет, от него рябило в глазах, и я вновь их закрыла. В комнате все казалось чужим. Даже запах. Словно все пропитано спиртом. Мое обоняние вчера настрадалось и теперь опять?! Вспомнив вчерашнего гостя, меня вновь передернуло, слишком свежими были воспоминания вечера. Наверное, на праздновании, я подсознательно хотела встретить Николаса. Да глупо, я знаю! Так, я вновь ушла в свои мысли, надо вставать…Я попыталась, лечь набок, но тело отказывалось меня слушаться. Ухватившись за покрывало, я поняла, что оно не из шелка, а из грубой ткани. Я не дома, тогда где? Открыв вновь глаза, убедилась, что комната мне незнакома. Слева от меня полуоткрытое окно, на улице темно. Неужели еще вечер? Это точно не наш дом, надо найти мобильный. Рука дернулась к прикроватной тумбочке и уперлась в металлическую треногу. Движения определенно, что-то сковывало. Что? Провод! Он почему-то болтался на руке. На провод от зарядки телефона это не похоже, скорее на трубку. Я проследила за ней. Рядом с кроватью стояла стойка с флаконом. С него подавалась прозрачная жидкость мне в вену. Боже, это капельница! Глаза начали быстро «бегать» по комнате, нужно найти подсказки, где я? Мысли в голове закрутились с бешеной скоростью. Но я не помнила, как я сюда попала. Может столь реалистичный сон был вызван медикаментами? Может вчера на балу я тоже упала и стукнулась головой? Нет, я абсолютно точно доехала до дома. Меня подвез Серега. Почему я здесь? А где мама? Желудок начало сводить от голода, меня била мелкая дрожь. Что же мне делать? Мне так сильно захотелось сейчас оказаться рядом с мамой, что я вновь провалилась в сон.
Я была в коридоре больничного крыла, отец сидел на диванчике, а мама мерила комнату шагами. Я выдохнула. Вот и они! Только почему мы тут?
— Прекрати переживать! В больнице ей станет лучше! — послышался из-за моей спины голос бабушки. Она прошла сквозь меня, как будто меня тут вовсе нет. Остановившись, она повернулась через плечо, словно что-то услышала, а может, почувствовала? В руках у нее было два кофе, одно она протянула маме, а от второго отпила глоток.
— Она точно тебе ничего не рассказала? — расстроено подняла глаза мама на бабушку.
— Нет, она говорила, что не замечала ничего необычного. Или признаваться не захотела.
— Если мы ошиблись!? И она повторит судьбу тети Вероники! — всхлипывая, выпалила мама. Отец встал, обнял ее и усадил рядом с собой на диван.
— Сама знаешь, мы ее привезли в больницу не просто так. Ты же и сама чувствуешь, какая тут энергетика.
Она кивнула и вновь заплакала.
— Мама, мамочка не плачь, со мной все хорошо! — попыталась прокричать я, но голос не слушался, как и тело. Меня начал бить озноб, боль вновь сковала мое тело, комната поплыла перед глазами. Мне становилось хуже их видно, как через туман, а потом и вовсе всё исчезло. Я поняла, что стала проваливаться куда-то вниз, как в яму, в непроглядную тьму и пустоту. Я больше не принадлежала себе, как и миру. Тело распадалось на атомы, частицы и молекулы. Мне не больно. Я ничего больше не чувствую. Эмоции тоже исчезли, ни радости, ни грусти, ничего. Пустота полностью поглотила меня, наверное — это смерть.
[1]Итальянский поэт, мыслитель, богослов, один из основоположников литературного итальянского языка, политический деятель. Создатель «Комедии», в которой был дан синтез позднесредневековой культуры.
[2]литературный персонаж, главный герой серии романов английской писательницы Джоан Роулинг.
Глава 24. Рита
Утро началось чудесно. Сережка оставил мне на тумбочке яркий красный сверток. Развернув, я обнаружила баллончик с краской лилового цвета.
— Ха! Круто, конечно, а что мне ей красить? — проговорила я случайно вслух.
Чувствую запах праздничного вишневого пирога, все как я люблю. Так, где мой телефон, вот он. Всего восемь утра, Класс! Сейчас Берта завалится с шарами. Она мне каждый год настроение поднимает, но странно сообщения от нее еще нет. Обычно она первая меня поздравляет. Может, обиделась? Мы вчера с ней не созванивались после всего случившегося. Да не, не должна. На нее такое не похоже. Сейчас придет, куда она денется!? Встав с кровати, я поспешила на запах, он привел меня на кухню.
— А вот и она! Наша изюминка! — радостно встретил меня папа. — Я уж думал, не дождусь, могу на смену опоздать. Я предупредил, что задержусь, но на тридцать минут, не больше! Главное, чтоб пожара нигде не было!
— Значит еще до виноградинки я не доросла! — отшутилась я.
— Каждый год надеешься! Но у виноградинки всегда хорошее настроение, а у тебя…
— Коля! Не сегодня! — прервала его мама. — Ему просто не терпится сделать тебе подарок. Давай дари! А то точно на смены опоздаем оба!
Папа протянул мне красную маленькую коробочку.
— Надеюсь, это не украшение, — недоверчиво проговорила я.
— Нет! Открывай! Систер! В этом году я помогал в выборе. Ты будешь визжать от восторга! — жизнерадостно крикнул брат, запрыгнул на стул и начал на нем крутиться.
Открыв коробочку, я увидела красивую маленькую ящерку. Живую! Она тут же скакнула мне на руки. Я была в восторге, всегда хотела такую, но родители были против.
— Просто блеск! — радостно проговорила я.
— Это еще не все! Вытряхни коробку, — заметил Серега.
Оказалось, в ней осталась еще одна ящерка, правда неживая. Такого же размера, но в стразах — брелок.
— Очень мило! — С сарказмом проговорила я и подняла одну бровь. — Мне это на шею надеть?!
— Глупышка!
