нашем убежище без окон.
Пока мы принимаем душ, и капли воды разбиваются об острые грани бриллиантов, а капли света пронизывают их, отбрасывая радужные блики на черный кафель.
Пока мы собираем вещи, прерываясь на поцелуи, вновь сплетаясь на мятых простынях и разбрасывая по крошечной комнате только что надетую одежду.
Пока мы перетягиваем толстые стебли протей многое повидавшей лентой — и Дионис сжимает мою руку в своей и выводит из полутемного номера в коридор, где я вдыхаю свежий воздух, в котором чувствуется запах снега и ночи.
Пока мы спускаемся по лестнице, а навстречу нам поднимаются крепкие парни в костюмах, небрежно кивающие Дионису.
— Они заберут твои вещи, — поясняет он, открывая передо мной дверь. — А я заберу тебя.
Я выхожу и поднимаю голову к темному небу, с которого на меня смотрят тысячи звезд, ошеломительно ярких для Москвы.
— Заберу тебя к себе.
Глава пятьдесят четвертая. Остров забвения
Дионис протянул Нику ладонь, и тот пожал ее через стол, ослепительно улыбаясь.
Секретарша собрала подписанные бумаги и ловко разложила их по папкам. Это была странная, чуть диковатая девушка, одетая совсем не по-деловому — многослойная юбка в стиле бохо, блузка с широкими рукавами и колокольчики, вплетенные в растрепанные волосы.
Но, как я успела заметить, Дионису прощали некоторую эксцентричность даже в российских деловых кругах. У него весь женский персонал был примерно такой — слегка шальные девицы не от мира сего. Зато мужчины — сплошь широкоплечие красавчики-атлеты, как на подбор, словно кастинг проводил бывший член жюри «Мистер Вселенная».
Впрочем, и те и другие меня сейчас волновали мало.
Я сидела на втором этаже шикарного ресторана, укрывшись за декоративным водопадом, и весь вечер нервно наблюдала за окончательным подписанием договоров. Компанию мне составлял «Нектар бессмертия» — лучшее вино из подвалов отца Диониса, заслужившее ошеломительное количество наград на винных фестивалях.
Вино было крепким, густым как кровь, но пилось легко, с каждым глотком даря покой и умиротворение, которых мне сейчас так не хватало.
Россыпь сыров, оливок и мясных закусок на множестве тарелочек, которые расставили передо мной, успокаивала меня куда меньше, поэтому успехом не пользовалась.
Вертя в пальцах тонкую ножку бокала, я наблюдала за тем, как Ник самодовольно оскалился, прощаясь с Дионисом, и не удержался от слегка киношного жеста «йес-с-с!» за его спиной.
А после откинулся в кресле с бокалом коньяка и достал телефон. Медный звон его удовлетворенного эго доносился сквозь шум воды даже до меня, заставляя скрипеть зубами.
Теплые сильные руки скользнули на мою талию, легли на живот — и я откинула голову Дионису на плечо, продолжая наблюдать из-под прикрытых ресниц, как Ник набирает уже третий номер — хвастается.
— И все-таки не понимаю, — пробормотала я, устраиваясь в родных объятиях, как дома. — За что ему такая награда? И почему ты все же купил его игру, хоть и не поверил ни одному слову?
— Твою игру, — горячие губы коснулись местечка за моим ухом. — Это была единственная связывающая с тобой нить. Но я рад, что согласился тогда. Как я и обещал — твои враги будут наказаны, Ариадна.
— Ты накажешь Ника тем, что сделаешь его главой своего греческого филиала и отправишь загорать на солнечный остров в Средиземном море? — я хотела недовольно фыркнуть, но от всех этих нежностей получился только какой-то кошачий мурк. — Серьезно? Нам стоит обсудить систему наград и наказаний, а то мне что-то страшновато рядом находиться…
Я даже не успела ахнуть, как сильные руки Диониса подхватили меня и переместили к нему на колени. Ладонь уверенно легла на бедро, стискивая его. Невольно вспомнилась скульптура Бернини «Похищение Прозерпины», которую я впервые увидела в студенческие годы и не сумела забыть.
Стыдно признаться, что впечатлила она меня не мастерством и не художественным высказыванием, а тем, с какой неумолимой властностью мужские пальцы сжимали белое мраморное бедро вырывающейся девушки. Меня до сих пор пробирает дрожью от этой детали, даже когда я вижу лишь фрагмент скульптуры на фотографиях в интернете.
И вот моя девичья сексуальная фантазия воплотилась в жизнь, и я жалею лишь о том, что пришла в брюках, а не с обнаженными ногами. И мечтаю повторить вот это все в более удобной обстановке.
— Да-а-а-а… Отправлю его заведовать греческой локализацией «Лабиринта» на самый крупный остров Киклад… — проговорил Дионис мне на ухо таким глубоким голосом, что было уже примерно все равно, что именно говорит, лишь бы продолжал. — У него будет о-о-очень высокая должность, широкие возможности управления и новые горизонты развития. На острове с населением в двадцать тысяч человек с крупнейшим в мире месторождением наждака, опытной командой, говорящей только по-гречески и незнакомой культурой.
— Наждака? — удивилась я, потому что была уверена, что его производят как-то иначе.
— Релокация и жилье за счет нанимателя, — тоном искусителя продолжал Дионис. — Двухэтажный дом, окруженный полем, на котором выращивают картофель на экспорт и с пасекой, где добывают знаменитый греческий тимьяновый мед. Надежный десятилетний контракт — Николаю особенно пришелся по душе пункт, согласно которому контракт невозможно расторгнуть с нашей стороны. Он посчитал незначительным неудобством то, что и сам не может этого сделать. Зато никто не уволит.
Я все еще не понимала, хотя уже чувствовала некоторый подвох — со стороны картофеля.
— Лучшая медицинская страховка, служебная машина и даже яхта в подарок…
— Яхта? Нику?! — возмутилась я. Это было перенести сложнее всего.
— О, ну конечно, — смешок Диониса щекотнул кожу. — Вдруг ему понравится рыбачить? На Наксосе очень сильны рыбацкие традиции. Яхты есть почти у всех. К тому же на ней можно плавать на соседние острова… Ведь паром до них ходит лишь раз в день. Зато туда летают самолеты — с понедельника по пятницу!
Я смотрела на него, открыв рот.
Правильно ли я понимаю, что…
— Разумеется, он подписал и очень строгий договор о неразглашении, согласно которому на протяжении всего срока контракта плюс пять лет, он не сможет разглашать никакую информацию о проекте, даже самую элементарную. Ведь, возможно, «Лабиринт» станет игрой-символом греческой культуры, как когда-то стал фильм «Грек Зорба», танец сиртаки из которого весь мир считает наследием Античности.
— Что?..
— Таков мой амбициозный план, — пожал плечами Дионис. — Никому не запрещено мечтать, любовь моя. Услышав о моих планах, Николай сам предложил отказаться от высокой зарплаты, заменив ее процентом с продаж игры. Когда она будет выпущена.
— Выпущена? На греческом языке? — уточнила я.
— Ну да, — пожал плечами Дионис. — Это же греческая культовая игра. На каком еще языке
