обнаженный, стройный, атлетичный. С узкой талией и широкими плечами. С крепкими бедрами и расчерченным на клетки, словно доска для какой-нибудь настольной игры, прессом.
Темно-синие глаза, налитые губы, крутой локон, падающий на лоб, бархатная на ощупь загорелая кожа, словно чуть-чуть стесанная песком, витые мышцы.
Безупречный бог.
Прекрасный не только внешне — о, в постели он не менее божественен.
Но не Аполлон. Лучше.
— Я даже не знаю, как тебя зовут… — беспомощно говорю я. — Наверное, вы все правы. Руслан, Ник, ты… Неважно, что я чувствую. Главное — как я себя веду. А веду я себя как шлюха!
— Почему не знаешь, как зовут? — густые брови сходятся на переносице.
— Ты не представился, — пожимаю плечами.
— Мы даже пили вино в мою честь.
— «Смех Диониса»? — вспоминаю я. — Это просто название.
Да, конечно, я звала его про себя Дионисом — из-за вина в том числе. Из-за того, что он знал толк в веселье и сексе. Все остальные греческие боги, хоть и не отказывали себе в постельных утехах со смертными женщинами, всегда казались мне высокомерными и слишком самовлюбленными. А он был живым и веселым, хоть и выглядел совершенством.
Однако настоящее имя не удосужилась даже погуглить, хотя могла бы. Человек не на последних ролях в руководстве компании, выпустившей «Стоун Меркури», единственный не кореец среди них — не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы узнать имя своего любовника. Даже на странице конкурса, уверена, оно значилось.
Но я этого не сделала.
— Вино из винодельни моего отца, — мягко говорит он. — Названное в мою честь.
Несколько бесконечно долгих секунд, неловких и ошарашенных, я молчу. А потом осторожно спрашиваю:
— Ты — Дионис?..
— А ты Ариадна, — усмехается он. — Кстати…
Он поворачивает ручку двери, за которую я только что судорожно цеплялась, наклоняется и подбирает с пола кожаную сумку и… снова собранные в букет протеи. Небрежно бросает букет на постель, а пока я провожаю цветы взглядом, ловко выуживает из сумки бутылку вина.
— «Улыбка Ариадны», — говорит он и передает ее мне. — В твою честь. Я попросил отца. Тебе не кажется, что все это неспроста?
— Это просто сказки! — беспомощно возражаю я, покачивая бутылку с розовым вином в ладонях. — Древнегреческие мифы! При чем тут…
— Есть в мире место, где мифы становятся реальностью, — его взгляд серьезен, хоть я и пытаюсь найти в нем насмешку. — Тебя назвали Ариадной.
— Это все мама! — пытаюсь спорить по инерции. — Она очень любила…
— А меня Дионисом, — обрывает он мой лепет, забирая бутылку. Ставит ее на стол, поворачивает защелку на ручке двери и решительно шагает ко мне. — Папа.
— Папа у тебя Зевс?
— Нет, папа у меня Георгий, — все еще очень серьезно отвечает он.
— Русский? — удивляюсь я, смутно припоминая, что он хвастался знанием языков. В том числе и…
— Нет, мы понтийские греки. Папа из Грузии, мама с Крита.
Точно, грузинским.
Смотрю, как он приближается. Чувствую, как скользят шершавые пальцы по ткани футболки, а потом приподнимают ее и ложатся на кожу, которая в ответ покрывается мурашками.
— А ты Дионис… — завороженно говорю я, поднимая к нему лицо.
— А я — Дионис, — его губы скользят по моим губам.
Легко, едва касаясь, но я пью его дыхание, как то самое вино, вкус которого не могла забыть еще долго после той ночи.
Мне хочется забыть обо всем и погрузиться в хмельной туман, такой легкий и такой притягательный. Но бог вина и веселья — еще и бог безумия.
Поэтому я судорожно вдыхаю его запах и отстраняюсь. Одергиваю футболку, которая уже задрана до самой груди.
И спрашиваю:
— Что тебе от меня нужно, Дионис? Только честно.
Глава пятьдесят вторая. Ариадна и Дионис
Дионис — настоящий греческий, мать его, Дионис! — вновь сверкает белоснежной улыбкой, ошеломляюще прекрасной на смуглом лице с глубоко синими глазами.
Отвечает просто.
Слишком просто.
— Я уже сказал. Мне нужна ты.
Ладони его, все еще задержавшиеся под футболкой, скользят выше, накрывая мою грудь.
Зажмуриваюсь — под веками взрываются вспышки воспоминаний о той ночи.
О том, как он умеет… Как он умеет!
Слишком просто. Я уже пробовала доверять — и ничего хорошего не вышло.
Качаю головой и открываю глаза:
— Ты просто хочешь меня в свою постель? Надолго?
— Я хочу не только твое тело, Ариадна.
Гортанное «р-р-р-р-р» в моем имени раскатывается вибрацией по коже, проникает глубоко в нервы и рождает предчувствие близости.
Ну хватит, хватит! Я уже поняла, что в этом он хорош!
— У меня больше ничего, кроме тела, не осталось, — тоскливо говорю я. — Ни сил, ни имени, ни идей.
— Ты снова возродишься, Ариадна, — в его голосе такая убежденность, что мне на мгновение хочется поверить.
— А толку? Для меня геймдев закрыт навсегда!
— Почему? — ладони замирают, а Дионис приседает, чтобы заглянуть мне в лицо.
Жмурюсь, чтобы он не увидел слезы. Я не успела еще обдумать требование Руслана, но одной из причин, почему победа меня не радовала, было именно оно. Мне так нравилось быть причастной к созданию миров! Пусть даже простой переводчицей, необязательно что-то изобретать! А теперь — все.
— Таково было условие спасения моего брата, поставленное Русланом Мальцевым. Тебе Ник разве не рассказал о том, как я жестоко обращаюсь с мужиками из индустрии, которые меня бросают? Как мщу им? Жаль, я не могу пожаловаться брату на Ника, чтобы он и ему ноги переломал!
Слезы все-таки вырываются на свободу. Злые горячие слезы, которые бесполезно скрывать.
Глаза Диониса опасно сверкают, а ладони на моей груди сжимаются.
— Не волнуйся… — в его голосе мертвый штиль, предваряющий бурю. — Никто из тех, кто тебя обидел, не уйдет без наказания. Мальцев, говоришь?
Гибельно щурятся глаза цвета моря, опушенные темными ресницами. Электрическое напряжение дрожит в пальцах, касающихся меня. Настоящий хищник.
Настоящий мужчина.
Властный и уверенный в своей правоте. Совсем как Руслан. Или Ник. Или мой брат.
— Бог ты мой! Что за чушь! Хватит! — я отталкиваю Диониса, и даже нахожу в себе силы не рухнуть в его объятия, едва ощутив ладонями налитые мышцы груди. — Я наивная дура, знаю! Но даже я могу чему-то научиться на горьком опыте! Не верить вашим обещаниями! Ничьим! Не лезть в эту ловушку! Уйди!
Я — то чудовище в глубине лабиринта, которое все старались спрятать, окружить десятками прочных стен, чтобы больше никто не мог туда попасть. Завладеть сокровищем. Сразиться с монстром. Увидеть меня настоящую.
Меня охватывает ужас — я вижу, как сдвигаются стены из древних, заросших мхом камней вокруг
