виски, два квадратных бокала и графин с яблочным соком.
Гришенька так и не предупредил его, с кем будет разговор — потому что при виде меня глаза Руслана его расширились, а брови поползли вверх.
Я на ощупь закрыла за собой дверь, не поворачиваясь к нему спиной.
И вздрогнула, когда он медленно поднялся с дивана и обогнул столик, подходя ближе.
— Не боишься?.. — Руслан стоял в паре метров от меня, но ощущение было таким, словно его тяжелая аура пытается расплющить меня об стену. — Если я тебя на людях чуть не убил… Что помешает мне тут?
Мне казалось, что я стою перед огромным доберманом, который скалит зубы — одно неверное движение, и я буду разорвана в клочья. И страх тоже показывать нельзя. Он чует, когда его боятся — и тут уже не жалеет.
— Рус, я тебя хорошо знаю, — я даже не пыталась улыбаться, это выглядело бы слишком фальшиво. — Ты немножечко психопат, конечно, но больше любишь в это играть. Чуть не убил ты меня как раз там, где тебя было кому остановить.
Руслан смерил меня тяжелым мрачным взглядом из-под нахмуренных бровей. Сейчас было не к месту это вспоминать, но я все равно не могла выкинуть из головы, как всегда лежала у него на груди после секса и осторожно пальчиком разглаживала эту хмурость, словно надеялась его изменить.
Он сделал ко мне еще один угрожающий шаг.
Хотелось поднять подбородок, но я не делала ни единого движения, даже не прищуривала глаза, хотя мне нужно было отгородиться от его взгляда хотя бы ресницами.
Черт, как я была в него влюблена когда-то!
В этот тяжелый взгляд. В бронебойную уверенность в себе. В вайб «малышка, я все решу».
Но я оказалась не его малышкой, ему надо было что-то… другое.
Не такое, как я.
— Все-таки я был прав, когда тебя бросил, — кривая ухмылка на его лице появлялась медленно и трудно, словно ему требовалось немалое усилие, чтобы задействовать нужные мышцы. — Женщина должна быть мягкой. Такой, которую хотелось бы защищать от всего мира. А ты, хоть и умная… Да, умная, Ариадна. Но…
— Меня есть кому защитить, — не удержалась я.
— Я помню. — Руслан уронил эти слова так тяжело, что я едва не перевела взгляд на пол, чтобы увидеть, как они пробили перекрытия и рухнули в подвал. — Теперь до конца жизни буду предсказывать бури и грозы. Зачем ты пришла? Не самоубиться же об меня из-за того, что тебя Вайцнер бросил?
Юмор у него всегда был темноватый, но сейчас мрачная шутка сняла напряжение. Это отчетливо почувствовали мы оба.
Я переступила с ноги на ногу, Руслан сделал шаг назад — и не глядя сел в глубокое кресло у стены.
— Брата переводят в колонию строгого режима.
Руслан не отреагировал. Он сидел, молча глядя на меня, не меняя позы, даже не постукивая пальцами по подлокотникам.
Тишина между нами сгущалась, как ночной туман над морем.
Я не выдержала первой:
— Твоя работа?
— Моя.
— Зачем?
— Ты меня выбесила.
Я закрыла ладонями лицо и громко выдохнула.
Чем сложно разговаривать с умным человеком, а Мальцев всегда был умен — он заранее знает все, что ты можешь ему сказать. Не знал бы — сам инициировал бы этот разговор.
— Чем? Своим существованием?
— Тем, что к Вайцнеру клеилась.
— Я к нему не клеилась! — взвилась я, сжимая кулаки и качнувшись в его сторону. И только потом сообразила. — Ты ревнуешь, что ли? Рус?!
Ответом мне был только бешеный взгляд. Настолько яростный, что я задохнулась и захотела вжаться спиной в дверь. Потому что даже открыть ее было страшно — этот зверь кинется на меня и…
Глава сорок восьмая. Волшебная нить Ариадны
— Руслан! Это ты меня бросил вообще-то! — напомнила я в отчаянии. — Тебе не все равно, к кому я там клеюсь спустя столько лет? Даже когда не клеюсь!
— Вы слишком хорошо спелись, — ответил он совсем на другой вопрос. — Творческий дуэт, бля! Компанию зарегистрировали. Игру делаете. Твою.
— Ну и что?! Мы тебе не конкуренты!
Я даже попробовала вообразить, что Рус испугался конкуренции с нашим «Лабиринтом». Рус, чья компания занимает половину того бизнес-центра, чьи игры на первых строчках всех рейтингов, о чьих корпоративах ходят легенды… И наша поделка с графикой от двух капризных девочек, которые учились рисовать на бесплатных курсах ВКонтакте.
Не удержалась и рассмеялась от этой картинки.
И осеклась под его взглядом.
— Ариадна… — Руслан смотрел на меня как на умственно отсталую. — Ты, конечно, умная, но все-таки такая дура…
— Не понимаю, — сказала я. И повторила громче: — Не понимаю! Ты же меня сам гнобил за мои фантазии! Говорил, что чего-то стоит только реально сделанная игра, а потом — проданная. Что время одиночек прошло, а время креативных личностей не наступало никогда. Что я никогда не продам свои фантазии, даже если…
Я помотала головой и наконец отлипла от двери. Напряженные мышцы ног вдруг заныли, и я присела на край полированного столика. Боком, так, чтобы в любой момент вскочить.
— Все верно, — кивнул Руслан.
— Даже если мне удастся кого-то убедить, это все не взлетит, хотя ты и…
— Признаю их оригинальность, Ариадна.
— Да ладно?!
Он всегда смотрел на мои идеи, как на корявые детские поделки. Хорошо, конечно, что развивается мелкая моторика, но другого толку от этого нет. И советовал применять свою фантазию в переводах — там действительно иногда требуется креативность, чтобы сохранить обаяние оригинала и не слишком далеко уйти от смысла.
— Что тебя удивляет? — скривился Руслан. — У всех, кто хочет сделать Игру Мечты, как правило, есть пара-тройка оригинальных идей.
Он потянулся к столику и взял с него бокал. Помешал в нем тонкой трубочкой. Запахло яблоками и алкоголем. Его любимый коктейль — виски и яблочный сок. Причем виски — двадцатилетней выдержки, а сок — самый дешевый, с химическим вкусом.
— Меня удивляет, что при этом тебя бесит наш, как ты говоришь, «творческий союз» с Ником. Если я такая же, как другие идиоты, носящиеся со своей игрой мечты, из него все равно ничего не выйдет.
— Кто сказал, что ты такая же, как другие? — Руслан вальяжно развалился в кресле, закинул ногу на ногу, покачивая носком ноги, обутой в непристойно дорогой ботинок.
Еще одна его фишечка — на обувь он не жалел денег. В начале карьеры мог потратить всю зарплату на одну пару и потом весь месяц ужинать дома пельменями вместо походов в рестораны.
