Читаем без скачивания Тени - Андрей Федорив

– Да ладно, Муслим, у нас выбора нет, будем поглощать и регулировать. Хотя я и сам чувствую: ситуация вышла из под контроля, я вязну в облаке Киы. Честно говоря, я подспудно надеялся, что что-то решится, пока я здесь.

Муслим засмеялся. Теперь я уже точно знал, что это смех. Потом он попросил Джоан оставить нас.

– Сядь-ка поближе, милый мальчик. Ты приехал сюда не меня повидать, хотя без этого ничего бы и не получилось, а привела тебя сюда твоя пустота. Постарайся не расстраиваться, но главная твоя заслуга, что ты не сопротивлялся. Ты ведь и сам не знаешь, зачем ко мне, старику, прилетел, ведь так или нет?

– Нет, не знаю, Муслим. Но я же практически конченый дзен-буддист, оно само делается, а я не сопротивляюсь и ни о чем не жалею.

– Возьми на тумбочке сверток и разверни его.

Я повиновался. У меня в руках оказался предмет, видом с сильно погнутый, замысловато раскрашенный знаками шар с одной сквозной дыркой. Кажется, он был изготовлен из глины. Я крутил в руках диковинку, Муслим, тем временем, рассматривал меня.

– Я вчера смотрел на тебя и увидел, что ты не можешь нанести ей вред. То, что у тебя в руках, – это код. – Муслим вздохнул, видно нелегко ему далось решение отдать мне этот код.

– Он дает возможность или, вернее, должен давать возможность общаться с Силой. Но что получится на самом деле, если его применить, никто не знает. Все это только теоретически, а практически тебе придется испытать самому. Или не придется, может быть, реши сам. – Муслим закрыл глаза и замолчал.

Я крутил в руках шар молча, готовый лишь слушать тогда, когда Муслим сам начнет говорить.

– Ты должен сделать следующее. – Он открыл глаза. – Объяснять нет сил. Поверь мне, милый мальчик, на слово. Посади или положи свою девушку так, чтобы ей было удобно и некуда было падать. Дай ей в руки шар таким образом, чтобы красный треугольник оказался сверху, а пальцы вошли в выемки на шаре. Пускай смотрит на шар неотрывно и в это время медленно выдыхает через дырку в шаре. Придумай что-нибудь, чтобы заставить ее это сделать. Она войдет в состояние транса. Забери шар с символами и спрячь, чтобы потом он случайно не попался ей на глаза, и можешь задавать ей любые вопросы и давать любые установки, ответы будет давать Сила. Надеюсь, ситуация прояснится. В конце помоги ей встать и нарисуй, можно мысленно, вокруг нее круг, возьми за руку и резко выдерни ее из этого круга в свои объятия. Только делать это нужно очень уверенно, без тени сомнения. – Муслим замолчал и закрыл глаза, видно было, что ему нелегко так много говорить. Помолчав несколько минут и, видимо, передохнув, он продолжил.

– После этого Киа будет без сознания и чтобы вернуть ее из этого состояния, помассируй ей большим пальцем середину левой ладони. Она должна прийти в себя. Имей в виду, она не будет помнить того, что было с ней в измененном состоянии сознания. Если все это сработает, проделывай эту процедуру, пока не устраните причину негативных вибраций. Я давно в тебе копаюсь, уж не гневись, милый мальчик, и доверяю тебе настолько, что решился вручить тебе код. Не злоупотребляй. Измененное состояние сознания должно длиться не более 20—30 минут. Я сам не знаю, что получится, и насколько это поможет разрешить ситуацию и разобраться в вашем новом статусе. Очень может быть, что я ошибаюсь. Но попробовать нужно. Это шанс. Иначе то, что происходит у нее внутри, разрушит вас обоих. И вообще, вам обоим необходимо понять, что вас как отдельных энергетических сущностей больше не существует. Я не знаю, что будет дальше, но сейчас это так… И еще. Я не знаю, кого ты выпустишь наружу, использовав этот код. Иван делал это кодом Силы. Но что он в конечном счете сделал? То есть что у него получилось? Вот ты и посмотришь. Если не побоишься, конечно, – и последовала уже привычная гримаса, обозначающая смех.

Глава 14

Из Калифорнии Кирилл вернулся озабоченным, напряженным и загадочным. В глаза не смотрел, о поездке много не рассказывал. Ну и не надо. У Киры внутри было пусто. Казалось, ей уже все равно, любит ее Кирилл или нет. Более того, она уже и не была уверенна, любит ли она его сама. Она опять хотела умереть. Или ничего не хотела. Моменты пустоты и депрессии сменялись моментами агрессии и гнева. Внутри росло и набирало силу что-то нехорошее и злое, и она не могла этому противостоять и с этим бороться. Кирилл говорил что-то об этом, даже пытался как-то это объяснить, но Кира особенно не прислушивалась. Он говорил, что поглощает ее негативные вибрации, и что даже нашел какой-то еще способ помочь Кире, но какой именно, не уточнял. Да, иногда ей становилась легко и спокойно, но приписывать эти перемены в настроении и самочувствии действиям Кирилла она не спешила.

В Москве меня снова ждали снег, ветер, я бы сказал снеговетер и хмурые люди. Очень это контрастировало с тем, что я только что видел на другом континенте. Интересно, что неприветливость во взглядах людей замечаешь только первые несколько дней после прилета из-за границы, потом привыкаешь и считаешь, что так и должно быть. Стало грустно. Я подумал о Кире, и стало весело. Но хоть я и прилетел к выходным, с Кирой встретиться не смог. Она с сыном и Олегом была в подмосковном санатории. Опять грустно. Тем более, что настроение у нее было, мягко говоря, не очень. Казалось, что из трубки телефона вот-вот польется темная, клейкая, растворяющая живую материю жидкость. Она говорила со мной резко. Я делал, все что мог, и, когда мне удавалось вобрать в себя часть темного облака вокруг нее, она извинялась и говорила, что не знает, что на нее находит. Умиротворение, однако, длилось недолго, потом буря начиналась заново.

Во вторник я бросил работу, забрал Киру и мы поехали ко мне. Она была такая злая, что временами у нее перехватывало дыхание, и она тихонько рычала. Я уже много времени размышлял, какое бы имя дать Кире, а то, Кира – Кирилл, хотелось разнообразия, а еще хотелось назвать ее так, как никто ее не называет. Я пробовал то одно имя, то другое, и вот сейчас, находясь с ней в машине всего каких-то двадцать минут и слыша все это время негромкое, но полное опасности рычание с пассажирского сидения, причем, скосив глаза, можно было увидеть и выставленную вперед челюсть, я понял – передо мной Волк. Притом его самая дикая разновидность – ВЛК, чтобы ничего не смягчать – совсем без гласных. У меня даже машина дергаться начала, видно зажигание забарахлило. Боясь, что взрыв неминуем, если мы остановимся, я попытался отвлечь Киру.

– Знаешь, Кирюша, я долго думал, и вот что я надумал. Никакая ты не Кирюша, и не Кира, не Киа и даже не Кирок. Все это в прошлом. Теперь ты Волк. Посмотри в зеркало.

Кира притихла и заинтересованно меня слушала, и даже потянулась к зеркалу. Я продолжал:

– Ну, ты согласна? Посмотри. Глаза, клыки, уши, грива – все волчье. А как ты рычишь… Любой волк позавидует. Правда, ты рыжий волк. Нет, рыжих волков не бывает. Бывают красные. – Я осознавал, что рискую. – Между прочим, красный волк занесен в Красную книгу. В нашем московском зоопарке есть красная волчица, так к ней специально из Голландии доставили красного волка, чтобы у них родились волчата…

– Мне нравится, – Кира вдруг перебила меня. – Зови меня Волком. – Она продолжала любоваться на себя в автомобильное зеркало, не слишком к этому приспособленное, как будто увидела и открыла в себе что-то новое. – И еще. Хочу в зоопарк.

«Доброго дня, Муслим.

Сегодня прямо среди своего рабочего дня плюнул на все и забрал Киу к себе обедать. Это раньше была Киа, теперь это – сто тонн тринитротолуола. Пока доехали до места, чуть не погиб от ее слов, хорошо, что руки в ход не пошли. У нее даже дыхание стало прерывистым, такая ярость была. Когда поела, хоть немного остыла. Я дал ей ваш мяч посмотреть, сначала не сработало, но со второго раза – ноги поджала, почти в лотос села, немного закачалась и стала спокойным тоном разговаривать.

Сейчас изложу только часть – уже два часа ночи, а завтра – недостающее.

Я напишу как диалог, так мне легче.

Общее впечатление – Сила тоже немного знает и понимает. Но самое главное – Кире стало очевидно лучше.

С. – Зачем он отнял у меня ребенка? У меня была цель и предназначение, о которых мне рассказала истина. Я должна была хранить единство. Теперь их нет. Что мне делать?

К. – Это был не ребенок. Это было существо, которое туда попало случайно. Теперь у тебя новое предназначение, спроси у истины, какое.

С. – Сейчас спросить у истины нельзя. Она говорит только вначале… Ив конце.

К. – Почему Кира вибрирует таким образом, что создает облако, которое убивает все вокруг?

С. – Она боится.

К. – Чего она боится?

С. – Я не знаю, мы обе боимся.

К. – Ты можешь сделать так, чтобы Кира не вибрировала таким образом?