Читаем без скачивания Тени - Андрей Федорив

– Что это у тебя? – заметив мое движение, она показала глазами на часы.

– Это часы. Они показывают время.

– Они показывают 37 лет?

– Нет, они показывают не тридцать семь лет, они показывают… Ничего они, впрочем, толком не показывают, так, циклы и служат для синхронизации действий людей между собой, а ко времени они имеют… Косвенное отношение. – Ну и сказал… Сам не понял, что…

Сила сидела, не шевелясь, а только крутила головой, рассматривая все вокруг. Остановила взгляд на светящейся люстре.

– Это квартира?

– Нет, это люстра.

– Люстра – не квартира?

– Хм, нет… Люстра находится в квартире.

– А квартира что? А это что? – опустив голову, посмотрела на правую руку, потом на левую, потом снова на правую, как-то неестественно подняла ее и замерла с гримасой мучительной внутренней работы. Результатом работы оказалось то, что она смогла указательным пальцем указать на мебельную стенку. – О-о-о, – она вытянула губы, произнося восклицание на длительном выдохе.

– Так показывают? – она даже засветилась от радости, что это у нее получилось.

– Это мебель. Мебель тоже находится в квартире. А как ты узнала, как нужно показывать?

– Правда я молодец, я, знаешь, какая умная и быстрая. Я у Нее прочитала, у Нее это сверху лежит. – Она поднесла руку к голове и постучала пальцем по виску. Потом опять показала рукой на мебель.

– Это мебель, не квартира. Мебель – не квартира, – она отрицательно покачала головой и победоносно посмотрела на меня.

– И это не квартира, это люстра, – указав с явным удовольствием снова на люстру.

– А что квартира?

– Ну… квартира – это стены. – Я обвел руками вокруг. Было очень странно все это ей объяснять и показывать. Я чувствовал себя экскурсоводом в детском саду. Хорошо, что она пока не вспоминала о цветке-ребенке, а я тоже немного отвлекся от напряжения, которое только что испытывал с Кирой.

– Стены – это квартира, – подытожила Сила. – Это твои стены. Ты можешь делать с ними что хочешь. Правильно?

Ну и задачка.

– Не совсем правильно. «Стены-квартира» вроде мои, а вот делать с ними, что хочу, я не могу. Вернее могу, но не все. – Я и сам чувствовал, что несу чушь, но слишком непростые были вопросы. Мы действительно часто называем своим то, что на самом деле не совсем наше – в широком понимании этого слова.

– Ну, ты все равно молодец, хорошо, что ты сделал этот мир. Ты же его сделал, чтобы меня развеселить, чтобы мне было не скучно? И скрывал от меня. – Сила повернулась ко мне, и поскольку я был совсем близко, заглянула мне в левый глаз, внимательно вглядываясь в зрачок, помахала рукой. – Эй-эй, я здесь, привеееееет.

– Кому это ты машешь?

Она хотела ответить и уже даже открыла рот, но ничего не сказала, а на ее лице отразилась беспомощность и растерянность, притом это выражение было настолько непосредственным, что я улыбнулся.

– Ой, а я не помню. Я забыла, откуда ты меня вызвал. Оно так далеко-далеко у меня в памяти, что я не могу его достать. Как будто… – Передо мной сидела Кира, но уже с лицом не ВЛКа, а ребенка, который потерялся и не может вспомнить название улицы и фамилию родителей. После долгих секунд молчания Сила задумчиво произнесла: – Чтобы вспомнить, мне нужно вернуться… Но тогда, я, наверное, забуду то, что я была здесь. – Она хмыкнула, но уже не столь растерянно. – Ничего, это не страшно, я смогу вспомнить, я не знаю, откуда я знаю, но я знаю точно, что я умею это делать, вспоминать то, что было в разных состояниях… Только сейчас почему-то не могу…

Двадцать минут пролетели как секунда. Я вернул Киру.

– Что это мы тут сидим? Я есть хочу. Чего развалился? – она пнула меня. – Пойдем на кухню. – И совсем уже ласково прибавила: – Извини меня. Я себя плохо вела… Не знаю, что на меня нашло. – Она хитро на меня посмотрела. – Я компенсирую…

– Я не сержусь. Я люблю тебя даже когда на тебя находит…

Хорошего настроения у Киры хватило до утра. Утром, проснувшись, она снова постаралась взять вчерашнюю ноту, но я не говоря ни слова, посадил ее на диван и дал шар.

– Это что еще за народное творчество? – повторила Кира вчерашнюю фразу, отчего у меня по коже прошел озноб. Было ясно, что она ничего не помнит. Замечательно, но жутко с непривычки.

На этот раз я промолчал, дожидаясь, когда заработает природное любопытство. И оно опять не подвело. Как только Кира, загипнотизированная шаром, замерла, я сказал:

– Дунь в дырочку.

– Привеееееет. Будем разговаривать?

– Привет. Конечно, будем, и будет делать еще много интересного.

– На чем это мы остановились? Ты чего молчишь? А что это на тебе? Этого не было… – Она как будто чего-то испугалась и попыталась отстраниться от меня.

– На мне другая одежда. Но я тот же самый. – Я протянул ей руку. Она осторожно до меня дотронулась и сразу отдернула свою ладонь.

– Здесь прошло время. Около двенадцати часов.

– Это сколько?

– Это немного, но я успел раздеться, поспать, одеться и позавтракать. – Вся она превратилась в большой напряженный вопросительный знак, силившийся понять. Объяснять все это было бесполезно – разберется по ходу. Чтобы пресечь поток бесконечных вопросов, я сказал:

– Пойдем, я покажу тебе кухню. Хочешь?

– Хочу, а кухня это что?

– Кухня… Это такая маленькая комната… Она находится внутри квартиры… И в ней едят, вот, – я с трудом сформулировал определение кухни.

– А здесь тоже часть квартиры. Называется комната.

– Ясно. Кухня подмножество квартиры и комната подмножество квартиры. Но на кухне можно есть, а в комнате НЕЛЬЗЯ. – Сила отрицательно покачала головой.

– Хм, ну не совсем так, но близко. В комнате тоже можно есть, но чаще едят на кухне. Я именно там завтракал.

– Комната становится кухней, если там едят и завтракают, а кухня комнатой, если там НЕ едят и не завтракают? – Сила снова покачала головой.

Я подумал, что ответить, и ничего толкового не придумав, сказал:

– Да. Ты кушать хочешь? Знаешь, что это такое?

– Сейчас посмотрю, – внутреннее напряжение отразилось на ее лице. – Да. Кушать приятно. Она любит кушать. Есть. Ты говоришь кушать. Она называет это «есть». Я тоже хочу попробовать.

– Ну тогда пойдем, – я протянул руку, помогая Силе встать.

– Что мне делать? – она беспомощно смотрела на меня.

– Давай сюда свои ручки и вставай на ноги.

– На какие ноги? У меня много ног… – Сила не двигалась и осматривала свои поджатые ноги.

– Ну и сколько у тебя ног? Считай.

– У меня шесть ног.

Я хмыкнул от неожиданности. Она растерянно продолжала:

– Раз, – она показала на бедро правой ноги, – два – на голень, – три – тыкнула пальцем в стопу. – Четыре, пять, шесть, – продолжила считать аналогичным образом, указывая на левую ногу.

– М-да. Ну ты молодец, круто завернула. Шесть ног, хотя доля истины в этом есть. Ну да ладно, посмотри на меня. Видишь, как я стою, попробуй так же встать. То, что слева, – я провел по ноге от таза до стопы, – одна нога. То, что справа – вторая нога. Итого у нас две ноги. Понятно?

– Как же так, они такие разные, шесть ног, а ты называешь их только двумя.

Последовали гримасы, видимо сопровождавшиеся внутренними усилиями.

– Я не могу встать, они меня не слушаются.

Я взял Силу под мышки, и аккуратно поставил на ноги.

– Стой. Она стояла.

– Молодец.

В конце концов она пошла, опираясь на меня, но с каждым шагом она как будто выпрямлялась и становилась увереннее, а потом стала только держаться за мою руку, но только для психологической поддержки, так держится ребенок за руку папы в незнакомом месте. Надо сказать, что училась она с поразительной быстротой. По кухне она прошла очень уверенно, хотя и предельно аккуратно.

– Смотри, этот белый шкаф называется холодильник. В нем холодно.

– Холодно, это как?

Я задумался, потом собрался даже ответить что-то умное, но потом вместо этого открыл холодильник, и немного ее туда подтолкнул, потом взял ее руку и просунул подальше.

– Чувствуешь? Это холод. Она отдернула руку.

– А это что?

– Это продукты. Их едят.

– О-о-о, я могу все это съесть? – растопырив руки, она нацелилась на все сразу.

– Стоп. Не хватай все. На вот тебе мандарин. Сила схватила его и целиком запихнула в рот. Я даже не успел среагировать. Немая сцена. Я в изумлении смотрю на Силу. Она стоит с надутыми щеками, а из ее полуоткрытого рта выглядывает целый мандарин. Уставилась на меня выпученными глазами, дыша через нос, похоже не зная, что делать дальше. Может быть, она думает, что уже мандарин съела? С трудом пересилив себя, чтобы не рассмеяться, я командую:

– Выплевывай его обратно.

Сила, хотя и послушно выдыхает мандарин, но смотрит на него с вожделением.

– Его нужно сначала почистить, потом разделить на дольки. Видишь, у него есть корка?

– Ее можно есть?

– Нет.

– Она невкусная?