рюкзак, оставил на стойке деньги. Вышел из кафе, машинально вжимая голову в плечи и сутулясь. Явилась мысль — да, мы теперь все как загнанные волки. Надо быть начеку.
Авариной снаружи не было.
Зашагал по плитам. Ограды, газоны, павильоны. Когда за деревьями он увидел шляющегося зомби, а подальше еще, то стал двигаться перебежками.
Выбрался на главную аллею посреди острова, разделенную травой на две вымощенные панелями дороги. У обочин росли молодые дубы и липы, под ними в тени прятались пустые скамейки, на одной лежала забытая сумка. Вдоль и поперек ковыляли зомби — на вид вполне обычные люди, если бы не раны. Пантюхин понимал, что это свежие. Разложение еще не коснулось их. Может, если переждать, долго, допустим год, то мертвецы просто сгниют и не смогут больше ходить?
Мир вне Гидропарка со всеми близкими и родными людьми перестал для него существовать. Вот выберется туда, тогда будет о них думать. А пока есть только Гидропарк.
Вокруг было не так уж много мертвецов. Пантюхин прятался за спинками скамеек, показывался, снова прятался и наблюдал.
Он заметил, что когда стоит в поле зрения покойников достаточно близко, они перестают бродить и настораживаются. Если он подходит еще ближе или двигается, зомби начинают к нему идти, как самонаводящиеся ракеты, и теряют след, когда он удаляется от них на приличное расстояние. Также зомби мог пойти за другим зомби, если тот передвигался. Их поведение напоминало работу простой программы. Разум подыскал иное сравнение — так ведут себя боты в шутерах. Зная особенности поведения, можно предсказывать его и не попасться.
Пантюхин решил претворить наблюдения в жизнь и поиграть на струнах их душ, если таковые души имелись.
Страшно. Подходить к мертвецу так близко. Метрах в десяти от скамейки — упитанный молодой человек, с залысинами, серые глаза за очками, перемазанный кровью рот. Пантюхину показалось, что в глазах зомби отсвечивает нечто золотистое.
Покойник шатко-валко пошел к нему. Занеся для удара свою басуху, Пантюхин сделал шаг и встал за торец лавки. Зомби наискось выстроился на линию к Пантюхину и, пройдя немного, уперся ногами в противоположный конец скамейки. Вытянул вперед руки, засипел:
— Хыыыы…
Пантюхин смотрел в лицо ожившей смерти. На пальце мертвеца — обручальное кольцо. Наверное, не сам пришел на Гидропарк, а с женой, а может и ребенком. Еще утром этот человек завтракал. Вчера вечером смеялся над приколом из Ютуба. Сегодня у него выходной, перешедший в вечный, неоплачиваемый отпуск. Кем ты был?
Лицо мертвеца дегенеративно искажало рот, пальцы крючились и шевелились.
Но вот он вдруг обошел преграду и прытко, хотя дергано, полез к Пантюхину. А тот забыл свои рассуждения, закричал и побежал прочь, с тяжеленной гитарой в правой руке, топая по плитам.
Он сразу привлек внимание, на него оборачивались, начинали выходить из кустов, пивных тентов, из ворот танцплощадки для пожилых людей. Как же много покойников! То они все разбрелись, а теперь — ну, да не догонят.
Впереди проглядывала станция метро, за которой был Венецианский мост.
— Посторонитесь! — восклицал Пантюхин, огибая мертвецов.
Он поскользнулся на густой луже крови, нога поехала. Пантюхин твердо грохнулся на задницу, спина мягко легла на рюкзак. Он увидел над собой могучий дуб — почему у дубов такие полно зеленые листья? — и хищно наклонившихся, вытянувших руки, разевающих рты, мертвецов.
Глава 59
Ира вывернулась из сна и наклонившись заспотыкалась по асфальту, летя носом вперед. Соображать некогда. Близкий хрип стоял в ушах, несколько мертвых рук коснулись ее. Проскочив полоску травы, Ира выбежала на береговой откос, полукуполом обложенный плитами. Отсюда мост был виден снизу — железобетонная, двойная арка под пешеходным полотном, между ними поддерживающие его столбовые опоры. На другом берегу Венецианского пролива, куда присоединялся мост, был такой же откос. Тот мостик на острове Муромце не шел в этой громадой ни в какое сравнение.
У перил бесцельно тусили зомби, отвлекались, шатались дальше. На самих откосах мертвецы не ходили — вот один появился наверху, оступился и покатился, потом выполз вниз, к основанию. Несколько покойников бродило на ровных площадках, разделявших откосы и арку.
Ира замотала из стороны в сторону головой, прогоняя сон. Хоть спички в глаза вставляй.
По самому мосту не пройти. Она всмотрелась и зародилась мысль. Но есть одна трудность. Решим по мере.
Спрятала ножик в барсетку. Осторожно спустилась с откоса к пятачку под мостом, где опоры, поддерживающие мост, переходили с берега на арку. Обняв первую такую опору, Ира, на миг повиснув над водой, перешла на другую сторону колонны и встала на поверхность арки между двумя опорами. Они были чуть уже арки. Рядом, параллельно, была еще одна железобетонная дуга с колоннами.
Удерживая равновесие, чтобы не свалиться назад, Ира поднялась по арке к следующей колонне, более короткой, потом еще, еще, и так добралась почти под днище мостового полотна, до предпоследней — до перегиба арки — ячейки, пространства между опорой и потолком.
Каждый такой просвет в опорах был меньше предыдущего. Вдоль верха колонн, выступая козырьком, была подвешена на ржавых скобах прямоугольная в сечении труба, что примыкала к перегибу и мешала двигаться дальше, если бы Ира даже ползла по арке.
Ира взялась за следующую опору, опустила голову — всё равно задевая макушкой трубу — и втиснулась в новую нишу, опустившись на колени.
До перегиба арки оставалась еще одна ячейка, совсем низенькая, и потом арка шла несколько метров почти примыкая к полотну, а дальше снова, до берега, постепенно нисходили опоры.
В последней нише Ира поместилась бы, пожалуй, только лёжа, но для этого надо обогнуть колонну чуть ли не ползком.
Ира придумала. Ухватилась руками за трубу и пошла по краю арки, пока не добралась до высшей ее точки, где труба прерывалась. Оставалось как-то забраться между перегибом и дном полотна. Ира попыталась всунуться поверх трубы, чтобы проползти через поддерживающую скобу и вылезти прямо на перегиб, но из своего положения не могла перебросить туловище на трубу.
Оставалось взяться за держак скобы и, оставаясь согнувшейся, переметнуться под полотно на перегиб.
Стоило ей отпустить трубу левой рукой и схватиться за скобу, как правая рука соскользнула. Ира повисла над водой метров в двадцати. Вспомнилось, что прыгуны с моста порой разбивались насмерть.
Ира зацепилась правой рукой за край арки, дернулась, забросила туда же ногу и так замерла. Ни туда, ни сюда. Может это ей снится?
Сначала она хотела повиснуть на руках, и перебраться так по перегибу, но это показалось
