Воспоминания Фило стали тревожным сигналом. Времени почти не осталось. И не только у жителей Поселения для того, чтобы остановить Офелию. Но и у меня, чтобы отыскать способ помочь Мартину и девушке во дворце.
Тео делает все возможное, чтобы собрать информацию о брате, прослушивая заседания в Зале советов. Но пока ему не удалось узнать что-либо полезное.
Я же сосредоточилась на управлении своим разумом. Но это не уменьшает моего беспокойства о служанке и не избавляет меня от мыслей о том, что же происходит в других герцогствах. Зато почти помогает не думать о том, почему я не видела Гила с тех пор, как мы вернулись из Лабиринта.
Мы разделили крошечный момент под звездами, но он прошел. Мы никогда не дружили. И один забег от Кошмарника этого не изменит.
Я пытаюсь забыть о нем так же, как и о своей прошлой жизни, но не могу. Кажется, что о нем напоминает все: от хлопков по боксерской груше до белых огоньков фонариков.
Мне хотелось бы разозлиться на это, но не получается.
В один из вечеров, возвращаясь с тренировки, я замечаю свет, который льется из хижины Гила. Дверь приоткрыта, и по танцующим теням можно догадаться, что происходит внутри.
Не успев остановить себя, я подхожу к дверному проему и застываю от увиденного внутри. Гил сидит за рабочим столом. Его волосы растрепаны, а в руках странный кусок серебристого металла в форме полумесяца.
Тот, что я принесла от Ахмета и оставила на столе Гила.
Я вижу только одну сторону его лица, но меня поражает его сосредоточенность. Кусочек вращается в его руках – руках творца – так легко, словно ничего не весит.
Гил с такой легкостью преобразует металл, словно это его вторая натура. Он изменяет форму и растягивает поверхность. Воплощает свои задумки в жизнь. На мгновение мне кажется, что этот кусок что-то мне напоминает. Что-то, что я видела раньше. Что-то темное, холодное и…
В груди все сжимается.
Это напоминает мне о моей боли.
Так вот почему меня тянет к нему? Потому что мы слишком много испытали, носим шрамы и не всегда можем с ними справиться?
Не думаю, что я приняла случившееся со мной так, как другие. Наверное, в глубине души я все еще борюсь с этим.
Неужели Гил тоже?
В свете лампы, освещающей его комнату, я смотрю, как металл становится произведением искусства в его руках. Смотрю, как прядь каштановых волос падает ему на висок. Смотрю, как изгибается его шея, когда он наклоняется, чтобы рассмотреть свое творение.
И мое предательское сердце начинает ныть сильнее, и сильнее, и сильнее.
* * *
Я провожу пальцем по золотистому названию на переплете книги, которая лежит на моих коленях. Не знаю, почему я рассматриваю ее каждый день. Наверное, мне просто хочется, чтобы что-то напоминало мне о доме. Что-то, что выглядит как реальное.
Я кладу украденный экземпляр «Графа Монте-Кристо» на книжную полку рядом с пустой книгой, которую когда-то создал Гил.
Неужели я взяла ее именно поэтому? Что она напомнила мне о нем?
Эта мысль вызывает у меня бурю эмоций, и я резко отворачиваюсь от книги.
И тут же вижу Тео в дверях. Он почесывает затылок, а его щеки красные, судя по всему, из-за того, что он нервничает.
– В чем дело? – спрашиваю я, подходя к нему.
– Прости, что зашел без стука, – говорит он, и в его зеленых глазах явно читается переживание. – Решил, что будет лучше, если меня никто не увидит.
Я расслабляюсь и натягиваю улыбку на лицо:
– Мы же друзья. И все время тусуемся вместе.
– Да, но… – Он напрягается и слегка понижает голос: – Я хотел поговорить о нашем «левом» проекте.
Дрожь возбуждения расползается по моему телу.
– Что ты узнал?
– Принц Келан со стражей отправился к границе. Они всегда поступают так, когда один из принцев возвращается в свое герцогство.
Я хмурюсь:
– Принц Эттор возвращается в Войну?
Тео кивает:
– Ты ждала подходящего момента, чтобы снова поговорить со служанкой. И сейчас дворец пуст.
Мое сердцебиение учащается. Если я достану доказательства того, что люди возвращают себе разум, то смогу убедить остальных помочь ей. И Мартину.
– Ты готова? – спрашивает Тео, с надеждой приподнимая плечи.
Я решительно киваю:
– Ты сможешь незаметно вывести меня из Поселения?
– Я могу проводить тебя до окраины города. Я не сильный Укрыватель, но моих способностей хватит, чтобы провести нас через Северный туннель и мимо доков.
– А оттуда я уже доберусь сама, – говорю я.
Мне уже знакомы Весенний район и улочки, ведущие к лесу, что окружает дворец. И я смогу преодолеть этот путь, спрятавшись за маской, на оттачивание которой я потратила несколько месяцев.
Он нервно похрустывает костяшками пальцев:
– Если мы сделаем это, то пути назад не будет.
– Знаю, – отвечаю я и вдруг осознаю, что чувствую себя в Бесконечности уже намного комфортнее. И это делает меня увереннее. Надеюсь, это чувство скоро не исчезнет. – Но мы поступаем правильно.
Кажется, эти слова успокаивают Тео.
– Хорошо. – Он замолкает на мгновение. – Если тебя поймают…
– Меня не поймают, – уверяю его я. – Просто отведи меня к докам. Я вернусь до рассвета.
Так что мы бок о бок, стараясь не привлекать внимания, отправляемся к Северному туннелю.
И я чувствую себя живой.
* * *
Поднимаясь по ступеням дворца, я стягиваю с головы капюшон темно-зеленого плаща, чтобы открыть заплетенные и украшенные золотыми цветами волосы. Я создала эту прическу по дороге сюда, потому что не хватало времени спланировать более сложный наряд. И теперь под плащом скрывается простое бледно-зеленое платье. В связи с отсутствием времени и вдохновения я смогла создать лишь его.
Никто из слуг не приветствует меня, когда я вхожу в большой холл. Возможно, это и к лучшему. Чем меньше людей увидят меня здесь, тем больше вероятность, что мне удастся ускользнуть из дворца, не привлекая внимания.
Я сворачиваю в один из коридоров в дальней части холла и направляюсь к помещениям для слуг. Находящаяся здесь лестница не так величественна, как остальная часть дворца, но ее ступени натерты до блеска, а перила выполнены из массивных столбиков, отчего она выглядит очень уютной.
Я захожу на большую кухню с открытой каменной жаровней и большими деревянными столешницами, заставленными блюдами со свежими овощами, фруктами и баночками с ароматными специями. В одном углу с потолка свисают сухие цветы и листья, а на стенах висят набитые едой шкафы с разноцветными стеклянными дверцами. Воздух наполняет аромат свежеиспеченных булочек с корицей, от которого на моем лице расплывается мечтательная улыбка.
Вот только у меня не получается вспомнить, когда я ела их в последний раз. Интересно, имеет ли значение, что мне не удается вспомнить, что я ела в последний раз?
Отвернувшись от плиты, я обхожу кухню, понимая, что не встретила еще ни одного слуги. Наверное, сейчас, когда принцы уехали, они наводят порядок в остальной части дворца.
Стоило бы радоваться этой тишине, но мне почему-то не по себе.
Я выхожу в другой коридор, а затем сворачиваю в еще один, пока не добираюсь до узкой лестницы, судя по всему, ведущей в подвал. В надежде, что там находятся жилые комнаты, я осторожно спускаюсь по ступеням, стараясь не обращать внимания на то, что их скрип напоминает стоны.
Добравшись до нижнего этажа, я вглядываюсь в темноту. Каждый мой шаг сопровождает эхо, отчего создается впечатление, что это очень большое помещение. Но его освещает лишь слабый свет, льющийся сверху. Я провожу рукой по гладкой каменной стене, надеясь отыскать выключатель… или что-то, что поможет разогнать темноту.
И наконец мне попадается металлическая коробочка.
Как только я осторожно нажимаю на выключатель, комната озаряется светом. И прямо на меня смотрит сотня глаз.
С губ срывается вздох, а я невольно отшатываюсь к холодной стене. Но через долю секунды приходит осознание, что это не Колонисты. Голубые камни в серебристых браслетах выдают в них порабощенных.
