– Издеваешься? – Возмутилась я, тщетно пытаясь отстраниться.
– Не удержался, – признал он. – Ты была такой испуганной, что я не устоял.
Я фыркнула, досадуя, что наша маленькая стычка завершилась с равным счетом. Адриан усмехнулся и выпустил меня из своих объятий. Я спрыгнула с кровати, опять чуть не навернувшись, подобрала слетевшие тапочки и рванула к двери.
– Жень, – окликнул меня посмеивающийся Адриан. – Так чего ты хотела?
– Думала спросить, не нужна ли тебе моя помощь, – обернулась я, коснувшись ладонью косяка двери.
– Нужна, – улыбнулся маг. – Вечером подойдешь?
Я улыбнулась в ответ и ретировалась.
Хорошее настроение не покидало меня весь день. Ни когда я помогала тетушке Санье по хозяйству. Ни когда на меня подгоняли спешно принесенное ею платье. Ни, тем более, когда меня первый раз «вывели в свет».
Адриан убежал по своим делам сразу после завтрака; мы же с тетушкой Саньей покинули дом ближе к обеду. Ни в мясной лавке, ни у молочника уже нечего было делать, но рынок работал часов до четырех вечера.
Я шла по узким улочкам Требурга, улыбаясь и чуть ли не насвистывая себе под нос. Тетушка Санья семенила рядом, вполголоса давая пояснения мне, и представляя меня как племянницу всем своим встречным знакомым.
Получше рассмотрев горожан, я была вынуждена признать правоту Адриана: если при дворе я выглядела белой вороной, то тут не особо выделялась из толпы. Да, меня максимально замаскировали, спрятав волосы под шляпку-капор и обрядив в обычное платье в пол с наброшенным поверх плащом, но едва ли я привлекла бы много внимания и без этих ухищрений. Рассматривая прохожих, я с удивлением подмечала и необычно короткие стрижки у девушек, и отросшие пряди у парней и мужчин, косы причудливого плетения, окрашенные волосы. Здесь щеголяли и с ярко-рыжими, в красноту космами, и с угольно-черными, белоснежными, золотистыми… Далеко не все, конечно: в основном молодежь, и явно коренные горожане. В буйстве модных изощрений приз моих симпатий получила девица с укороченными встопорщенными светло-русыми волосами, у которой от макушки шла темно-синяя прядь.
Так что в этом городе я оказалась далеко не самым экзотическим персонажем. Пожалуй, единственное требование, предъявляемое здесь к девушкам: волосы должны быть или собраны в прическу, даже если это элементарный низкий хвост, перетянутый лентой, либо как у меня прикрыты хоть немного шляпкой. Шляпки здесь тоже отличались большим разнообразием: от чепцов, в которых щеголяли в основном горожанки в возрасте, до изящных широкополых шляпок, с изяществом носимых зажиточными дамами.
Разоблачение среди этой далекой от аристократических этикетных заморочек толпы мне однозначно не грозило, и я с жадными любопытством крутила головой по сторонам, пользуясь ролью впервые оказавшейся в городе провинциалочки.
Город дышал, двигался, кипел жизнью, такой простой, лишенной суетливости, празднично-повседневной, и идти в ритме этой жизни мне безумно нравилось.
На рынке тетушка Санья безоговорочно взяла на себя ведущую роль. Я ходила за ней хвостиком, смотрела, какие продукты выбирает хозяйка, как заговаривает с торговцами, как торгуется. Все как дома, только более сказочно, что ли.
На обратном пути мы, нагруженные свертками, заглянули в булочную и выпили невероятно вкусного горячего шоколада со свежими плюшками – тетушка Санья побаловала «племянницу».
День пролетел в хлопотах. Не дождавшись Адриана, мы поужинали вдвоем с хозяйкой. Входная дверь хлопнула уже, когда стемнело и небо усыпали первые звезды, но на кухню маг не пошел, взбежав по лестнице сразу наверх. Мы с тетушкой Саньей переглянулись, и она недовольно поджала губы.
– Знаешь, Жэ-ня, отнеси-ка ты ему его порцию. А то мальчик как увлечется какой-нибудь идеей, так и поесть вовремя забудет.
Моему появлению были рады. Правда, не знаю точно, мне ли или подносу с исходящими паром тарелками у меня в руках. Поднос у меня сразу отобрали, освободили место на заваленном бумагами столе и жадно набросились на еду.
– Как сходил? – Я робко заняла второй стул, подозревая, что меня сейчас отправят восвояси.
Адриан кивнул, одновременно жуя и неопределенным взмахом руки демонстрируя, что все в порядке. Сейчас, когда он был спокоен и расслаблен, в нем проскальзывало что-то мальчишеское, озорное.
– Кто-то там хотел мне помочь? – Лукаво напомнил маг, убирая опустевший поднос с грязной посудой. – Не передумала?
– Нет.
– Тогда готовься к страшно нудной, однообразной и неинтересной работе, – честно предупредил парень.
– Что ты задумал?
Вместо ответа Адриан развернул передо мной около десятка карт королевства примерно одного масштаба. Самую крупную и четкую отложил в сторону, назвав эталоном. Поставил на стол стопку разномастных потрепанных книжек. И только после этого пояснил.
– Никто не знает подлинного местонахождения ларца. Нет никаких записей и свидетельств. Лучшие следопыты Монтеррейса не смогли ничего определить – защитные чары преодолимы только для странниц. Но я хочу попробовать другой путь, Жень. Каждый Выплеск был достаточно подробно задокументирован: время, размер ущерба, перечень пострадавших. Воздействие было неравномерным и происходило не одномоментно.
– Ты хочешь попытаться определить эпицентр, – уточнила я, пристально глядя на мага.
Тот кивнул и высыпал поверх карт с десяток цветных карандашей.
– Нам придется посмотреть чертову уйму записей, Женька, и попытаться хотя бы приблизительно градировать степень воздействия.
– Давай попробуем, – я пожала плечами, отбирая у союзника первую книгу и пододвигая поближе лист для записей.
Работа была кропотливой, хотя не такой уж нудной. Мы спорили, тыкали пальцами в плохо пропечатанные строчки, передавали друг другу маркеры и читали-читали-читали. Не только отчеты очевидцев тех далеких дней: воспоминания, пересказы слухов, заметки путешественников – все, что могло пролить хоть какой-то свет на те давние события.
Засиделись мы до позднего вечера, а утром продолжили. Тетушка Санья ворчала в притворном недовольстве, что мы два сапога пара – оба одинаково сумасшедшие. Адриан периодически пропадал из дома на несколько часов то за новыми данными, то навещая своих пациентов. Я продолжала регулярно появляться на улицах города в сопровождении хозяйки, поддерживая незамысловатую легенду о своем происхождении. День на третий меня уже узнавали соседи, торговцы в лавках со мной здоровались, и тетушка Санья иногда доверяла мне самостоятельно выскочить за покупками. В местной денежной системе я разобралась быстро, с окружающими была приветлива, и несколько раз меня даже посещала крамольная мысль, что жить в этом добродушном приветливом городе вполне можно. Толстенький бакалейщик то и дело угощал меня конфетками, шутливо сетуя, что старший сын у него уже женат, а младший еще мал. Я отшучивалась, нехотя брала подношение и торопилась выскочить из лавки. Булочник просто улыбался, протягивая мне свежую ароматно пахнущую сдобу. Высокий и широкоплечий, он был обладателем гулкого баса, и первое время я нервно вздрагивала от одного его голоса. Потом привыкла и даже начала получать удовольствие от коротких разговоров с этим мужчиной, тем более с расспросами он ко мне не лез, даже когда мне пришлось в его лавке поправлять шляпку, свалившуюся из-за неплотно завязанной ленты. Мужчина только мазнул по мне равнодушным взглядом и деликатно отвернулся, рассеянно прокручивая на мизинце тонкое колечко из дешевого металла с черной круглой вставкой, удерживаемой двумя перевитыми жгутами. Смотрелось оно на мощном мужчине несколько странно, но когда я не удержалась от вопроса, булочник с коротким смешком пояснил, что выбирая ему подарок на очередной день рождения, его драгоценная супруга несколько ошиблась с размером, а эту безделушку приходится теперь таскать, чтобы не обидеть женщину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
