– Что ж, дельно… – одобрил Сведенборг. – Кто возглавит операцию?
– Я лично.
– Отставить. Операцию возглавлю я. Вам понятно?
– Но…
– Повторяю: отставить. Это не военная операция. Какова, по-вашему, численность противника, засевшего в «Грозящем»?
– Вероятно, от десяти до двадцати человек, – несколько преувеличил Брюхно. – Допускаю, что это только часть банды, причем малая часть…
– Их всего пятеро, – весело ответил Сведенборг, – и они ниоткуда не ждут подкрепления. Это вообще не бандиты, а контрабандисты. Вы удивлены? Я тоже… отчасти. Но имею совершенно точные сведения. Они, конечно, взорвут бронепоезд, если мы наломаем дров. И если мы не выполним их требований, взорвут тоже. Поставят взрыватель с задержкой и уйдут на Землю, а бронепоезд мы потеряем. Поэтому мы – слышите? – пойдем им навстречу. Поторгуемся и согласимся на их требования в обмен на возвращение нам «Грозящего» в неповрежденном виде. Меры, принятые вами, я одобряю с поправками. Распорядитесь, чтобы самолеты оставили бомбы на аэродроме и загрузились качественными дровами. Мы тоже полетим. Вести переговоры будете вы, и упаси вас боже отклониться от моих инструкций. Вам все ясно?
Из Брюхно словно воздух выпустили. Ответив, что так точно, все ясно, он по сути мало что уяснил для себя. Ну разве только одно: эта операция – звено в до головной боли непонятной игре Особого отдела, и придется играть по заданным правилам.
Причем очень хорошо играть – не то ясно, кого «железный Мартин» назначит «стрелочником», виновным в скандальном захвате бронепоезда.
– А вы не подумали, на что контрабандистам «Грозящий»? – спросил Сведенборг.
К своему стыду, об этом Брюхно еще не подумал. Пришлось прозревать на ходу:
– Чтобы… чтобы…
– Продолжайте.
– Чтобы переправить небывало большую партию контрабандного груза?
– Очень плохо. Попробуйте еще.
– Чтобы отвлечь наше внимание от другой своей операции?
– Тоже не лучше. Даю вам еще одну попытку.
Мысль начальника штаба работала так быстро, как никогда прежде.
– Чтобы вынудить нас…
– Уже теплее. Дальше.
– Чтобы вынудить нас вступить с ними в переговоры…
– Браво, коллега. Считайте, что у них это получилось. Во всяком случае, мы – в смысле, вы – обязаны их выслушать. На переговорах можете злиться сколько угодно и угрожать контрабандистам чем угодно, но боже вас упаси хоть намеком дать им понять, что руковожу переговорами я. Вам понятно?
Брюхно только кивнул в ответ и, отвернувшись, украдкой стер со лба пот.
Глава 11. Дрова
– Все, – сказал Псих, – приехали.
Длинно пропищали тормоза. Поезд с лесом остановился на какой-то станции. Паровоз выдохнул облако пара.
– Точно по расписанию, – с удовлетворением сказал Псих.
Макс выглянул из будки. Светало. Утренняя прохлада пыталась влезть в будку и отступала, вытесненная жаром топки.
В тендере осталась лишь небольшая горка расколотых поленьев.
Псих слазил за тендер и разомкнул крюк сцепления. Отпустил тормоз, дал немного пара, и паровоз неспешно покатил куда-то. По раннему времени встретили только стрелочника, лениво махнувшего рукой Психу, на что Псих ответил аналогичным взмахом. Ползли мимо обомшелые дебаркадеры, унылые станционные постройки, а дальше, за забором и деревьями, угадывались городские окраины – такие же одноэтажные, сельского вида домики, как в Тупсе, окруженные фруктовыми деревьями, огородами и хлевами. Но, в отличие от Тупсы, товарная станция находилась здесь на солидном расстоянии от пассажирской.
– Что это за город? – спросил Макс.
– Пулахта, – ответил Псих, не в первый раз бросив на своего кочегара внимательный взгляд. – Узловая станция. Граница в трех милях. Дальше только Ничья пустошь, а за ней Сурган. Только это уже не моя дистанция. Отсюда и в Аламею, в самый Ахтыбах поезда идут, но это опять же не мое. Тебе куда надо-то?
– Я и сам не знаю, – признался Макс.
– Нынче вечером я снова еду в Тупсу. – Хочешь со мной? Опять так же, только уже за деньги?
– Не знаю, – сказал Макс. – Вряд ли.
– Жаль, если вряд ли. Кочегар из тебя ничего, подходящий. Я бы за тебя словечко замолвил. Ты это… ты решай скорее. Если нет, так я сразу потребую другого кочегара. Помощник мой то ли выздоровел, то ли нет, да и не любитель он колуном махать. А ты, вижу, на паровозе не впервой…
– Не впервой, – сознался Макс. – В… там, где я жил, я занимался инженерным делом… по паровому транспорту. Обязан был знать. Доводилось и с паровозом знакомиться.
– Ну? – удивился Псих. – Чего ж не сказал? И за помощника можешь?
– Нет, – подумав, ответил Макс. – Путевой сигнализации не знаю.
– Брось. У вас она другая, что ли?
– Другая…
Псих только головой покачал: бывают же, мол, в жизни чудеса и чудики! Подогнав паровоз к водокачке, он безжалостно стравил остатки пара.
– Ну что, едешь со мной?
– Если надо решать сейчас, тогда нет, наверное, – сказал Макс.
– Боишься, что ли? – Псих фыркнул. – Зря. Пока ты с поезда на землю не ступил, никто тебя не тронет, будь ты хоть убийцей-садистом. Лесной Старец, и тот нас не трогает… Слушай, может, это и не моего ума дело, а все-таки любопытно: куда ты дальше двинешь?
– Не знаю.
– Ну что ты заладил: «не знаю» да «не знаю»! – рассердился Псих. – Других слов не выучил? Первый раз такого контрабандиста вижу, который не знает своего маршрута. Ну, не хочешь говорить – не надо, мне-то что? Тебе жить, тебе решать. Встретились – разошлись. Спасибо не говорю, потому как ты свое спасение отрабатывал. Одежду оставь себе и вали куда хочешь. Очень мне интересны твои дела, тьфу!
– Почему это я контрабандист? – оторопев, спросил Макс.
– Ты меня совсем уж дураком-то не считай, – обиделся Псих. – Думаешь, не знаю, кого пограничники награждают татуировкой? Что это у тебя там, а? Родинка такая, что ли?
– Вроде того, – сказал Макс, рассматривая правое запястье. – Пигментное пятно.
– Да ну?
Макс промолчал, раздумывая, как лучше ответить. Есть по-честному, то у многих в Гомеостате было такое пятно на правом запястье. Почему-то именно на правом! Правда, у Марты такого пятна не было, но вот у Матвея – было. Одно время Макс и умный дворник спорили о распространенности этого пятна у жителей города и не пришли ни к какому выводу. Необъяснимый феномен природы, мол, и все.
– Говоришь, такое пятно пограничники ставят? – спросил наконец Макс. – А зачем?
– Не всем ставят. Только попавшимся контрабандистам-иномирянам ставят, да и то на первый раз просто окружность. Окружность со штриховкой – это, брат, уже серьезно. Попадешься с такой татуировочкой пограничникам – шлепнут без разговоров, они на это дело быстрые. Тьфу, да кому я все это объясняю! – Псих даже хохотнул. – Слышь, ты меня почти обдурил. Если бы не татуировочка… Артист из тебя вышел бы классный, вот что я тебе скажу. А теперь давай-ка ближе к делу. Тебе куда надо-то – в Аламею, в Сурган? Скажи – сведу с кем надо, сделаем. Не бесплатно, конечно. Одежду сносную найдем. Если денег сейчас нет, потом отблагодаришь, ну и еще дистанцию-другую кочегаром проедешь. Годится?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
