Он не мог избавиться от чувства вины. Она делала это для него. Она жертвовала жизнью, которую знала, ради него.
Я не хочу покидать тебя.
Имела ли она в виду сейчас или когда придет время ему покинуть Землю? Он не мог быть уверен, и не собирался будить ее только для того, чтобы спросить, но ее слова заставили его сердце затрепетать, а кровь закипеть — это была надежда, то чудесное, опасное чувство.
Моя способность отстраняться от этого — от нее — давно умерла.
Что же тогда оставалось, кроме как смотреть в будущее? Воспользоваться частичкой этой надежды?
Истинная проблема заключалась в разнице между желанием и реальностью. Помимо основных уроков, его учили предвидеть все возможные варианты развития событий. Военные действия редко шли по плану, и реагировать на осложнения становилось легче, если заранее продумать множество сценариев.
Практика была далека от совершенства, но она поощряла сосредоточенность, критическое мышление и импровизацию в стрессовых обстоятельствах.
Было много вариантов, как все могло пойти не так — достаточно вариантов, где Зои могла пострадать, — чтобы у Рена все внутри перевернулось.
Он потянул за рычаг сбоку от кресла, чтобы вернуть сиденье в вертикальное положение и сел, прижимая Зои к себе и стараясь как можно меньше тревожить ее. Его член освободился некоторое время назад, но он был не в состоянии заставить себя отстраниться. Он не хотел ничего, кроме моментов, подобных этому. Ничего, кроме этой легкой, страстной близости, ничего, кроме ощущения, что они были единственными существами на свете и все будет хорошо.
Он открыл дверь, поморщившись от порыва холодного воздуха, ворвавшегося в машину. Зои пошевелилась, прижимаясь к нему. Так осторожно, как только мог, он выскользнул из-под нее и выбрался из внедорожника, наклонившись, чтобы подтянуть леггинсы обратно и переложить ее в, как он надеялся, более удобное положение.
Дрожь пробежала по его спине; было холодно, несмотря на то, что найрос регулировал температуру тела. Он наклонился, с сожалением засунул член обратно в узкие брюки и застегнул пуговицы. После того, как пристегнул Зои ремнем безопасности, он нашел на полу пальто и накинул его на нее. Прежде чем закрыть дверь, он воспользовался рычагом, чтобы опустить спинку сиденья.
Дорога была пустынной, когда он подошел к месту водителя. Тем лучше: он, возможно, преувеличил свою уверенность в том, что сможет управлять человеческим транспортом, и из того, что он понял, существовали специфические протоколы для их эксплуатации, которые, как ожидалось, должны были соблюдаться. Чем меньше потенциальных свидетелей, тем лучше.
Рендаш открыл дверь и присел, чтобы отрегулировать сиденье. Управление с этой стороны было автоматическим и перемещало сиденье в различных направлениях. Он сдвинул его как можно ниже и дальше назад. Когда он сел в машину, его колени уперлись в руль по бокам.
Нахмурившись, он потянул на себя дверь, и, закрыв ее, зашипел от боли, когда колено оказалось зажатым между рулем и дверью.
Автомобиль тряхнуло, когда он попытался вырвать ногу из тесного пространства. Как только она освободилась, он согнул колено под более острым углом, чтобы не касаться руля. Его взгляд метнулся к Зои, но, к счастью, она крепко спала, не потревоженная закрывающейся дверью и тряской машины.
Контроль, Экхора. Это несложная задача.
Он обхватил двумя руками руль и проверил его отзывчивость и диапазон движений, несколько ограниченный положением его правого колена.
Теоретически можно было просто разбудить Зои и попросить ее объяснить некоторые функции, но он не мог заставить себя потревожить ее сон. Кроме того, он был Клинком Алигарии, его не одолела бы эта примитивная технология.
В конце концов, он разобрался, как управлять механизмом регулировки угла наклона рулевого колеса, и переместил его в более удобное положение.
— Намного лучше, — пробормотал он, снова поворачивая руль из стороны в сторону, проверяя сопротивление неподвижных шин. Все казалось странным, но он предположил, что транспортные средства, ограниченные передвижением только по земле, с самого начала были для него необычны.
Наклонив голову так, что подбородок уперся в грудь, он изучал педали на полу перед собой. Он не солгал — он часто наблюдал за ней, пока она вела машину, и знал, что узкая правая педаль предназначена для ускорения, а другая, более широкая, — для торможения.
Просто. Легко. Никаких проблем для существа, обученного управлять межзвездными кораблями и сложными боевыми машинами.
Он нажал ногой на акселератор. Двигатель взревел с утробным рычанием, но машина не тронулась с места. Нахмурившись, он нажал сильнее. Двигатель взревел, и движение скрытых механизмов в передней части автомобиля было достаточно сильным, чтобы заставить его вибрировать.
Подняв ногу, он пробормотал несколько неподобающих слов, которым научился у Зои.
Что я упускаю?
Он снова взглянул на нее, пока в уме перебирал накопившиеся за несколько дней воспоминания о том, как она вела машину.
Рен чуть не дал себе пощечину, когда понял, что сделал не так. У машины было несколько различных режимов, одним из которых было ее текущее неподвижное состояние. Он нажал ногой на педаль, как много раз делала Зои, и двинул рычаг с правой стороны от него вниз, к символу полумесяца, закрытого вертикальной линией — символ человеческого вперед, или идти, или что-то вроде того.
Когда он переключил рычаг, машина медленно покатилась вперед.
Рен переместил ногу на другую педаль и нажал на нее. Машина рванулась вперед, резкий скачок скорости отбросил его назад, к креслу. Он повернул руль, и его желудок скрутило, когда транспорт выехал на главную дорогу. Сзади салон осветили фары.
Высокий гудящий звук, напоминающий боевые горны из алигарийских исторических хроник, предшествовал быстро приближающемуся сзади автомобилю. Другой автомобиль промчался мимо на расстоянии вытянутой руки от столкновения.
Пораженный, Рен вывернул руль вправо, чтобы объехать другую машину, и нажал на тормоз. Шины завизжали. Его машина дико развернулась, и он почувствовал, что она пытается перевернуться, подчиняясь инерции. Он всем весом преодолел силу вращения, отчаянно вцепившись в руль, в то время как его внутренности, казалось, слиплись воедино. Мир бешено вращался вокруг него.
Наконец вращение прекратилось, и автомобиль на мгновение покачнулся, прежде чем полностью остановиться. Рен моргнул и неохотно разжал свою крепкую хватку на руле.
Они смотрели в том направлении, куда направлялись. Машина, которая чуть не столкнулась с ними, исчезала вдали, превратившись в пару красных огоньков в темноте, похожих на глаза самодовольного, игривого хищника.
Рендаш посмотрел на Зои, готовый к тому, что она заявит, что берет управление на себя и что ему больше никогда не разрешат садиться за руль.
Она повернула к нему голову, черты лица были напряжены, брови нахмурены, но глаза по-прежнему были закрыты.
— Убедись… что ты соблюдаешь… — она широко зевнула и уткнулась лицом в спинку сиденья. — …ограничение скорости.
Широко раскрыв глаза, он наблюдал, как она снова погружается в сон. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он выпустил задержанный вдох.
Зои спала как убитая. В большинстве ситуаций это было не очень хорошо, но сейчас он был благодарен за это.
Его руки болели, вероятно, из-за того, что он так крепко сжимал руль, пока соображал, как отрегулировать зеркала, чтобы видеть пространство за внедорожником.
Теперь, когда он лучше почувствовал управляемость транспорта, его вторая попытка выехать на дорогу прошла гораздо более гладко.
Пока он вел машину, в ней что-то запищало. Звук повторился несколько раз и прекратился. Через несколько мгновений он появился вновь, немного быстрее. Сосредоточив часть своего внимания на дороге, он искал источник звука, но казалось, что он доносится со всех сторон сразу.
