говорила.
Я отбросил использованный бинт в сторону и начал наносить антисептический крем на свои раны. По правде говоря, я не так уж сильно пострадал. Всего лищь несколько царапин и довольно сильные кровоподтеки. Мое тело болело всякий раз, когда я двигался (не то чтобы я сказал об этом Илиане), и у меня слегка болела голова, но на этом мои проблемы заканчивались. Всё выглядело намного хуже, чем было на самом деле. Вот почему, мне кажется, она была так решительно настроена оставить меня здесь.
— Тогда, может, тебе, блять, стоит послушать, — огрызнулась она.
Я выгнул бровь, втайне наслаждаясь этим дерзким поведением больше, чем хотелось признавать.
— Похоже, кто-то встал сегодня не с той ноги, — пробормотал я, наматывая новые бинты вокруг своего торса.
Она насмешливо хмыкнула, вытянув перед собой длинные ноги.
— Если ты думаешь, что это я сейчас в плохом настроении, то тебя, блять, ждет сюрприз.
Ладно, это прозвучало не очень хорошо.
Самое безопасное, что я мог придумать, — это сменить тему. Было ясно, что мы не решим эту проблему в ближайшее время. Если только она не захочет, наконец, выслушать меня.
Что пиздец как маловероятно.
У нас все еще была пара часов, которые нужно было убить до запланированного отъезда. Николай и Лоренцо следили за данными GPS на случай, если они поменяют позиции и нам понадобится скорректировать наш план.
Я оттолкнулся от кровати, сполз на пол, сел перед Илианой и прислонился спиной к матрасу. Она настороженно наблюдала за мной, её арктически голубые глаза осматривали моё тело в поисках любых признаков боли или дискомфорта.
Хорошая попытка, kotyonok. Я не собираюсь упрощать тебе задачу.
— Расскажи мне о Доминике. Могу поспорить, там есть интересная история.
Она рассмеялась, её лицо озарилось весельем.
— Это мягко сказано. А ещё это невероятно длинная история.
Я пожал плечами.
— Ну и что? У нас есть время.
Она поджала губы и нахмурилась. Видно было, что ей не очень хочется сейчас об этом говорить, но я ничего не мог с собой поделать и умирал от желания узнать. Она тяжело вздохнула.
— Ладно. Но перестань смотреть на меня так, будто я только что убила твою гребанную собаку.
На моём лице появилась ухмылка, зубы сверкнули. Она покачала головой и захихикала, в ее глазах заплясало веселье.
— Это правда длинная история, так что просто расскажу её вкратце, — она сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Как ты уже наверняка догадался, мой отец — близнец. Однояйцевый близнец. Обычно роль следующего Пахана доставалась сыну-первенцу. И хотя Доминик родился на две минуты раньше моего отца, мой дед решил, что хочет, чтобы они соревновались за это место. Поэтому, пока они росли, он натравливал их друг на друга, заставляя состязаться по любому поводу. Мой дед хотел, чтобы по его стопам шли только лучшие. И с годами стало ясно, кто из близнецов превосходил другого.
— Твой отец?
Она кивнула, её глаза горели от гордости.
— Он был лучше во всем. В планировании, разработке стратегий, драках — во всем, чем угодно. И чем лучше становился мой отец, тем больше Доминик его ненавидел. Он годами таил в себе обиду на него. Считал, что роль Пахана принадлежит ему по праву рождения, поскольку он родился первым, пусть и всего на несколько минут. Ему был ненавистен тот факт, что ему приходилось бороться за то, что, по его мнению, принадлежало ему по праву. Однажды мой дед решил, что хочет расширить свою деятельность в Штатах, но в то же время не хотел покидать безопасные пределы России. Поэтому, он решил отправить моего отца осваивать территорию и начать правление Волковых здесь, в Америке. Мой дядя отреагировал на это не лучшим образом.
— О, я в этом не сомневаюсь, — вмешался я, погруженный в рассказ.
— Он чувствовал, что его обманом лишили того, что ему принадлежит. За несколько ночей до того, как мы собрались уезжать, Доминик попытался убить моего отца. Он решил, что лучший способ раз и навсегда показать, кто лучше, — это смертельная схватка. Пробрался в комнату отца поздно ночью и попытался перерезать ему горло, но отец всегда спал чутко. Он проснулся как раз перед тем, как лезвие пронзило его кожу, и, как только он пробудился, начался настоящий ад. Мой отец был так взбешен тем, что его родной брат пытался его убить, что избил Доминика до полусмерти. На следующий день мы переехали в Вегас и не переговаривались с Домиником ни одним словечком, пока он не приехал в Америку много лет спустя.
Твою маааать. Это действительно была интересная история.
Я не мог поверить, что, во-первых, Доминик пытался убить собственного брата, а во-вторых, что Дмитрий оставил его в живых. Он всегда казался мне человеком с жизненным принципом «око за око». Поэтому тот факт, что его родной брат попытался убить его, а он просто оставил это без внимания, показался мне довольно странным.
— Моя очередь, — сказала она, выпрямляясь и вытягивая ноги. — Габриэлла. Я хочу знать, что происходит между вами двумя.
Я нахмурился.
— Ничего не происходит.
— Ранее, мне так не казалось, — она изогнула бровь, и я вздохнул.
— Мы знаем друг друга всю жизнь.
— Ага, и?
— И, всё. Все думали, что мы поженимся; они даже вроде как настаивали на этом. Но этого не произошло.
— Они?
— Мои родители, её родители, несколько других высокопоставленных семей в Фамильи, — я пожал плечами. — Я бы не сказал, что мы друзья, но мы знакомы друг с другом.
— Вы, ребятки, трахались?
Я поморщился. Надеялся избежать этого вопроса.
— Да.
— Много?
— Что в твоем понимании «много»?
Она прикусила губу, обдумывая вопрос. Мне захотелось наклониться и сделать это самому.
— Раз в неделю?
— Нет, — я очень надеялся, что она просто оставит эту тему, но, конечно же, мне не так везёт.
— Раз в месяц?
— Я не знаю точного числа, — сказал я, уклоняясь от ответа.
— Всё просто. Ты засовывал в неё свой член хотя бы раз в месяц? — огрызнулась она.
Мои глаза сузились.
— Да.
— И как долго это продолжалось?
Застонав, я провел рукой по лицу.
— Может, просто оставим это? Я имею в виду, что это чертовски глупая тема для разговора.
— Если хочешь, мы можем поговорить о твоей сегодняшней поездке на охоту?
— Если честно, я бы не хотел. А как же твоя двоюродная сестра? Дочь Доминика? Какая у вас с ней история?
Честно говоря, мне было наплевать на эту её распутную кузину, но смена темы, похоже, отвлекла её от нашего спора.
В её голубых
