Читаем без скачивания Совсем не прогрессор - Марик Лернер

— По году за каждого покойника.

— Все по закону. Даже по верхнему пределу УК СССР. Не граждане — лишенцы. Не повезло, могли и меньше дать, но там еще пострадавшие были. Почти десяток. И не смотри на меня так, — почти зарычал, — сам лучше? Напомнить? Что мы в том кишлаке на иранской стороне устроили, не забыл? Как всех подряд кончали и старательно душманские следы оставляли? Сколько на тебе висит убитых? По ночам не навещают?

— Не ангел я, и в первый год было. А потом прошло.

Тут он честно сказал. Как отрезало сны после смерти Гали. И, видать, к лучшему. Никакой кишлак ему не снился. Так и остались в голове выхваченные из прошлого картинки безо всякого порядка. Общее представление имеется, навыки сохранились, а лишние кровавые картинки ему ни к чему. Зато принялся навещать «афганец». Об этом он вообще никому не рассказывал.

— А я до сих пор просыпаюсь от кошмаров, — угрюмо сознался Мосол. — А так… Отсидел свое и вышел с чистой совестью. УДО мне никто не дал, ну тут уже я сам не без вины. Кланяться не привык. К отрицаловке прислонился.

— Мента-то зачем запорол?

— А я знал — мусор он или кто?! Представиться, гад, забыл, формы на нем нет, и хватает. Я этих хватунов не люблю, нервы ни к черту. Да вас никто не любит, и по справедливости. По закону делать надо, а не кидаться. Да на привокзальном рынке не в первый раз грабят. Вот и среагировал машинально.

— Правильно. На том и стой. За грабителя принял. Вряд ли поможет, но шанс.

— Слушай, Ухо, ты ж всех здесь знать должен! Помоги! Отмажь. Что хочешь потом требуй. Ты меня знаешь, я слово держу.

— Совсем, что ли, того? — удивился Сашка. — По голове сильно били? Мертвое дело. Куча свидетелей. Вся разница — под вышку пойдешь или нет. Сигарет или жрачки могу подогнать, а прикрыть убийство милиционера никому не под силу.

— А если я дам что взамен? Ценное очень.

— У тебя имеется карта, где указывается точное место клада Колчака или где зарыты брильянты шаха Афганистана? Совсем меня за идиота держишь?

— Больше, Ухо, намного больше. Там или грудь в крестах, или голова в кустах. Середины не дано. Просто зайди к большому начальству и объясни ситуацию. Я знаю такую вещь, что многие душу за нее продадут. Чем меньше людей в курсе, тем спокойнее. Третий лишний. С глазу на глаз скажу вашему генералу. Не пожалеет. Какой мне смысл врать! Лишних три часа протянуть? Проверяется элементарно, но без меня ничего не выйдет. Хрен бы кого в долю взял — выхода нет. Мне в тюрягу нельзя. Сейчас никак нельзя.

Он хотел что-то добавить и осекся. Замолчал. Дрожащей рукой достал еще одну сигарету и торопливо закурил.

— Хоть намекни — с чем к генералам идти.

— Нет. Нельзя. Или начальник, или шиш всем. Знаю я вашу братию. Получат, а меня по этапу. «Суд решит». Не волнует меня самый гуманный и справедливый суд на свете. Будто непонятно: чего накорябает следак — то он и решит. Я хочу на свободу, а тому, кто мне это обеспечит, — лифт до самых небес. Ты можешь дело закрыть? Нет. Вот и не лезь. Просто зайди к кому в больших погонах и расскажи. Сделай, Ухо, от тебя не убудет, а соскочу — не пожалеешь.

— Маслюков Афанасий, — выйдя за дверь, сообщил следаку. — Отчество не помню, год рождения вроде восьмидесятый должен быть. На год позже меня призывался. И это… Ваши в натуре на облаве и не подумали кричать: «Стой! Милиция!» — и прочую лабуду?

— А то ты не понимаешь. Еще с флагами красными и угощением явиться надо было. В момент все клиенты разбегутся.

— Я-то все прекрасно понимаю, да он битый сиделец. Шесть лет от звонка до звонка, в несознанку пойдет.

— Незнание закона не освобождает от ответственности, — дернул щекой следак. — Другим наука впредь.

— Ладно. Не мое дело. Просто старый знакомый. Мы с ним по горам бегали. Я ему сигареты дал, уж не доставай его.

— На сентиментальность пробило? Хрен с ним. Какой смысл прессовать. Все равно никаких показаний от него не требуется, все кристально ясно, и результат тоже. А имя — это хорошо. Время сэкономим.

Сашка постоял немного в коридоре на лестнице, задумчиво куря и пытаясь прикинуть, чего такого таинственного мог узнать Мосол. Выходила чистая чушь. Вскрыл резидента иностранной разведки или обнаружил каналы поставок героина? Ага, потому и затаривался дозой прямо на рынке. Бред. Прийти к кому — обсмеют.

Десять лет с сослуживцами не сталкивался, и совершенно не тянуло. Прошлое осталось в прошлом. Снов этих гадостных выше крыши хватило. И ведь тогда считал все происходящее нормальным. И все равно не убудет от него, если даже выставит себя идиотом. Если есть шанс помочь, не сделать скотства.

Повернулся и, мысленно смеясь над собственной глупостью, пошел по коридору в самый конец. К обитой кожей двери с табличкой: «Следственное управление Западно-Сибирского экономического района. Полковник Курнатов Ф. Б.».

Если уж говорить, так с ним. Прямой начальник, обязан быть в курсе, и дело забрать для него не вопрос. К генералам лезть не стоит, а Филипп Борисыч жуткий карьерист и вполне способен клюнуть. Вот если пустышка, непременно отыграется при случае — злопамятный, хуже верблюда. Да фигня, пусть с Мосола спрашивает. Тот сам напросился. Курьера наказывать не за что… Он за передачу неверной информации не отвечает. Не на Востоке проживаем.

Он толкнул дверь и, поздоровавшись, спросил у секретарши, старательно красящей ногти:

— У себя? На пять минут.

Глава 2

Все имеют право налево

— Хорошо-то как, — произнесла Майя, пристраивая растрепанную голову у Сашки на груди. Взгляд у нее был затуманенный, и тело, как обычно после получения удовольствия, расслаблено.

— Я старался.

— Сегодня ты превзошел себя. Нет сил подняться.

— Торопишься?

— Нет. Я сейчас с проверкой в замечательном городе Ленинске. — Она звонко засмеялась. — Какое счастье, что прогресс не добрался до Союза! Смотришь заграничное кино — американцы все с мобильниками ходят. Жуть. В любое время тебя начальство проверить может. Где ты находишься? А чем занята? А во сколько прибудешь? В командировке я, и всеобщей телефонизации еще не существует. Вернусь — непременно сообщу. Лучше я приятно проведу вечер с тобой, чем на работе. Честное слово, осточертело. Одной нужно уйти раньше, чтобы забрать ребенка из школы, другому передвинуть отпуск, третий хочет на освободившуюся должность. И все норовят перейти на приятельский тон. А распускать подчиненных нельзя, приходится ставить на место. Вечно я гавкаю на своих умников хуже собаки. Смотрят же постоянно со всех сторон пристально. И снизу и сверху. Женщина, ага. Все бабы дуры и зря занимают свое место. Она должна вдвое больше стараться, для того чтобы на нее обратили внимание не за волнительную грудь, а деловые качества. Нетушки, без меня в горсовете давно ничего не делается.

Занятная штука жизнь, размышлял Сашка, не особо вслушиваясь в повествование. Ходила по университету такая Майя Волжанская — секретарь комсомольского комитета, вечно произносившая речи на всех собраниях. Красивая девочка, да как-то не до нее. Практически не пересекались. Она уже на четвертом, он на первом курсе. Да и не до студенческих гулянок ему было. Привет, пока, почему взносы не заплачены?

На последнем курсе выскочила замуж за сокурсника — Ваню Доброхотова. Мальчик был непростой — папа из горсовета, на немаленькой должности. Что-то там связанное с промышленным производством. Прямо напрашивалось продолжение в том же духе. Жена идет по идеологической части, муж ракетой взлетает по специальности, прикрытый мощной протекцией. А вышло наоборот.

Ваня, то есть уже Иван Антонович, вышел из стен альма-матер не слишком перегруженным знаниями. Преимущественно развлекался в веселой компании и диссидентствовал. На словах, не всерьез. А поскольку не дурак был, клепать самонаводящиеся ракеты или что там ему папа подготовил в закрытом почтовом ящике, не стал. На месте его быстро бы раскусили, и сидел бы всю жизнь младшим научным сотрудником. Проснулась в Ване внезапно страстная забота о народе, и пошел трудиться по идеологической части. Языком болтать — не мешки таскать. Кто-то должен разъяснять политику правительства жаждущим светлого будущего.

А Майя распределилась в городское аптечное управление. Осмотрелась по сторонам и решила, что сто двадцать с прогрессивкой ее не устраивают. Пришла пора внедрять новые технологии под ее чутким руководством. Лекарства в СССР всегда были в дефиците, а дополнительно накладывалось еще снабжение по категориям. Каждая имела свою собственную «корзину». Что положено первой, отнюдь не соответствует шестой. Чем ниже, тем сложнее приобрести. Часть лекарств изначально бронируется для высших категорий. Оно есть, но тебе конкретно не положено, и только в конце месяца имеешь счастье купить, когда завозят новую партию.