ранние воспоминания отбрасывали ее на хлопковую плантацию, под палящее солнце, где малышке Жу приходилось проводить целый день. Свою мать она редко видела с разогнутой спиной и искренне верила – это и есть жизнь. Маленький шалаш, в котором дети ждали своих родителей, экономия воды, грязные босые ноги и умение играть с пустыми руками – таким было детство человека, еще не понимающего, что значит – родиться черным.
Но детство быстро закончилось. К пяти годам пришлось согнуть и свою хрупкую спинку, чтобы помочь матери. Тонкая кожа на пальчиках быстро задеревенела от постоянных порезов: хлопковые початки, как розы, умеют серьезно ранить.
Потом началась Великая депрессия, голод и борьба за выживание. Семья Жульет потеряла отца, двух братьев и сестру. Так они остались вдвоем – убитая горем черная женщина и ее дочь-подросток, понимающая о жизни больше, чем следовало.
Но они выжили благодаря труду, вере и песням, которые пела ее мать. С тех пор Жульет всегда пела. Когда пеленала детей, готовила еду, убиралась в чужих домах, грустила и радовалась.
И сейчас, шагая домой, без пяти минут шестидесятилетняя черная женщина запела. Она не обращала внимания на прохожих, не замечала ничего вокруг – просто пела. Скоро у нее родится внук: первый, долгожданный. А она до сих пор не обрадовала того, кого любила всем сердцем, – мужа.
Олдос лежал на диване и дремал, прижимая к груди расслабленными ладонями очки и газету. В квартире пахло кофе и хлебом, который Жульет испекла рано утром, перед тем как пойти в кофейню.
Она осторожно сняла туфли и подкралась к спящему мужу. Он так тяжело дышал в последнее время, что Жульет не могла не беспокоиться. Что-то с ним не то. Может, лишний вес сыграл свою роль? В этом Олдос ее убеждал ежедневно.
Рука сама потянулась к шершавому обветренному лицу. Жульет не хотела его пугать, но Олдос спал чутко и тут же встрепенулся.
– Дорогая, – прошептал он и тут же зашелся в кашле. – Я и сам не заметил, как уснул.
– Ты ужинал?
Этот вопрос Жульет задавала каждый день, но прекрасно знала ответ: они никогда не ужинают друг без друга. Маленькая традиция, родившаяся сразу после вступления в брак.
«Ужин – это то время, когда вся семья должна собираться за одним столом», – учила Жульет детей. И все собирались. Пока не разъехались.
– Я ждал тебя, – ответил Олдос, подхватывая чудом не упавшие на пол очки.
Вместе они пошли на кухню и каждый занялся своим делом: Олдос резал салат и хлеб, Жульет грела в духовке мясную запеканку.
– Как прошел день? – Олдос ссыпал овощи в чашку, заправил маслом и принялся мешать.
– Хорошо. – Жульет бросила через плечо уставший взгляд и улыбнулась. – Тильда привела утром целую делегацию сплетниц, всем не терпелось узнать про свадьбу. Шериф заходил, сообщил, что Лиззи разыскивают.
– В каком смысле? Кто?
– Понятия не имею, кто ее потерял. У нее же была другая жизнь до того, как она приехала в Бисби. Прошлое дало о себе знать.
Жульет достала из шкафа две одинаковые тарелки и разложила запеканку.
– Может, какой-нибудь ухажер? – Олдос потер руки и придвинул тарелку поближе. – Как думаешь, у них с Исайей же не серьезно?
Настал момент, которого ждала Жульет. Вот сейчас самое время сказать.
– Не думаю, что в ближайшие месяцы Лизе будет дело до ухажеров. – Она старалась говорить как можно спокойнее. – Кое-что случилось, дорогой.
Дальше продолжать не имело смысла: Олдос прекрасно все понял и без слов.
– Ты хочешь сказать… – Он схватился за живот.
– Да, ты догадался верно. – Жульет смахнула слезу со щеки.
– Господь милосердный! Я стану дедушкой! – Олдос вскочил со стула, ударился коленом о столешницу и чуть не упал на пол. – Мы дождались, мы дождались!
Глава 26
Лиза открыла глаза и потянулась. Солнце еще не взошло, но ночь давно отступила, значит, до работы есть время и можно не спешить.
А спешить последнее время Лиза не любила: утренняя тошнота не давала ей покоя.
Последняя ночь в этой комнатке. Сегодня вечером они с Джеком заберут отсюда ее вещи. У Лизы возникли сомнения: может, зря она согласилась на переезд? Как она будет чувствовать себя на новом месте? Мистер Томсон – однозначно замечательный человек, но у него дома она потеряет возможность побыть в одиночестве, а ей это так необходимо.
Лиза сразу поняла, что подобное предложение сделано не просто так. Джек догадался о ее беременности, хотя и словом не обмолвился.
Закутавшись в тонкое одеяло, Лиза перевернулась на бок и положила руку на свой по-прежнему плоский живот. Осознание того, что внутри нее растет жизнь, и радовало, и пугало одновременно. Сможет ли она стать достойной матерью и воспитать своего ребенка хорошим человеком?
Вот бы родилась девочка, тогда Лизе будет проще обходиться без мужской поддержки. Хотя и у сына не будет недостатка в воспитании: мистер Томсон и мистер Банколе приложат свою руку, в этом не стоит сомневаться.
Сегодня Олдос обо всем узнает. Как отреагирует новоиспеченный дедушка? Вдруг он разозлится на нее или на Исайю?
Лиза представила, как он притащит сына в Бисби и заставит жениться. Нет, на это она не согласится. Ей не нужны одолжения. Ей нужна любовь. Жить с Исайей, зная, что брак заключен по принуждению, она не сможет.
Лиза посмотрела на пол, и ей безумно захотелось, чтобы Мелисса оказалась рядом и помогла ей советом. Уж она-то точно смогла бы найти правильные слова поддержки.
Но у Мелиссы новая жизнь и свои заботы – шериф не отпускал будущую жену ни на шаг. Да и свадьба не за горами, и подруга активно занимается подготовкой.
Лиза понимала, что ее секрет совсем скоро станет достоянием общественности. Долго скрывать беременность у нее не получится. Еще живот не успеет вырасти, а в газете миссис Блэквуд появится сенсационная статья. В Бисби все видят все, как ни прячься. Да и есть ли смысл скрываться? Прошли те времена, когда ребенок вне брака считался позором.
Лиза боялась другого – сочувствия. Скоро всем станет ясно, что ее бросили и ребенок отцу не нужен. Начнутся пересуды. Бедная Жульет, ей наверняка будет неловко за своего сына.
Конечно, в лицо никто такого не скажет, смелости не хватит. Но и без слов все будет ясно.
Еще одна мысль никак не давала покоя: как ей удалось зачать ребенка, если врач поставил бесплодие? Конечно, Моди Гилмор была способна на многое, но даже для нее это слишком. Неужели проблемы были у Тома?
