тэбя нанять как найомника. Нам нужны твои способности.
— Что от этого буду иметь я?
Стоит прощупать почву, прежде чем хотя бы краешком сапога вступить в болото.
— Дэньги. Много дэнэг. Сколько хочэшь…
— Откуда у вас такиэ средства? — скептически поинтересовался я.
— Я нэ могу отвэтить. Повэрьтэ мнэ на слово, они у нас йэсть.
— Мне ничего другого и не остается, как верить на слово.
— Тэм лучшэ, — усатый закинул ногу на ногу.
— Все же я не понимаю, зачем вам нужен я. Я, как солдат, вас интересую мало. Глупо кидать сотню людей только ради меня.
Усатый улыбнулся:
— Ты проницатэлэн. Будэм говорить начистоту. Ты интэрэсуэшь нас как воин. Мы хотим тэбя имэть как солдата. Но мы такжэ хотим исслэдовать. Повэрьтэ мнэ, Ларс Русс, наши учэныэ ничуть нэ уступают учэным нэвэрных. Мы хотим скопировать твой ДНК. Мы хотим имэть армию, сформированную из таких как ты. Сто Идэалов способны уничтожить сухопутную армию США.
— Армия моих клонов. Это интересно.
Я потер подбородок.
— Почему Ахман не взял у меня кровь, пока я спал?
— У нэго нэ было такого приказа. Мы жэ нэ знали, что ты устроишь в йэго домэ ночлэжку.
— Мне нужна Рената Музыкантская, — заявил я.
— Послэ того, когда мы получим образцы ДНК.
Я не мог на это пойти. Если они наштампуют армию моих клонов, наступит эра механмэнов. Только у ней придется пройти через моря крови. Да и вряд ли они после всего отпустят Ренату.
— Я должен подумать, — заявил я и зажмурился.
— Извини, Ларс Русс, но у нас нэт врэмэни на размышлэния.
Эх, сейчас бы сюда Марка Крысобоя, чтобы он показал этой усатой крысе, что значит — нет времени. Жаль. Марк далеко. Это невозможно. Придется своими силами. Слава богу, после марафона по туннелям сил у меня было еще в избытке.
— Тебя как зовут‑то, усатый? — спросил я.
Надо было потянуть время, пока я раскрывал наручники.
— Это нэ важно, — отозвался усатый. — Твой отвэт, Ларс Русс.
— Знаешь, меня при одной мысли, что на Земле я распложусь, как таракан, тошнить начинает. Мерзко как-то. Так что, я думаю, ты просчитался.
— Что ж мы ожидали такого отвэта, — усатый оборвал мою речь. На его лице играла желчная улыбка.
— Ты мэня нэ удивил. Нэт так нэт. Только, как сам понимаэшь, мы можэм образэц и бэз твоэго согласия изъять. Ты нам, как муха в смэтане, нэ нужэн. Ты очэнь строптив. Мы всйо возьмйом бэз твойого согласия. Легкий забор крови — и ты нам нэ нужэн.
Усатый достал из кармана передатчик. Усмехнулся и что-то произнес на своем тарабарском. Я не сумел разобрать ни одного слова. В вагон вбежал бородач с чемоданчиком. Раскрыв его, он достал толстый шприц и колбочку с мутной жидкость. Проткнув крышку, он забрал жидкость в шприц.
— Будэт больно, — пообещал усатый.
Бородач улыбнулся, явив мне ряд гнилых зубов.
— Ты увэрэн, что этого хватит? — спросил усатый бородача.
Бородач кивнул и приблизился ко мне.
Все произошло стремительно. Я разорвал наручники и, поднырнув под бородача, оказался у него за спиной. Захватив шею бандита, я сломал ее и, отбросив кукольное тело, перепрыгнул к усатому. Он не издал ни единого звука. Я прочитал в его взгляде восхищение. Понимая, что вся его затея провалилась и он сейчас умрет, усатый улыбался. Только из-за этой улыбки я убил его быстро. Ткнул пальцем в смертельную болевую точку, поймал безжизненное тело и уложил на подушки, так чтобы любой заглянувший террорист подумал бы, что шеф отдыхает и отвлекать его не следует.
Стараясь не светиться в окнах, я оползал весь вагон в поисках оружия. Нашел лишь пистолет с обоймой в два патрона. Невелик улов. Не сильно то разгуляешься с такими ресурсами. Из видеоплеера я вытащил диск. Я понимал, что, отказавшись сотрудничать с «первоземельцами», обрек Ренату на смерть. Однако иного выхода у меня не было. Нельзя позволить, чтобы у них появилась возможность создавать моих клонов. Но диск с недосмотренным фрагментом и недослушанным звуковым материалом давал крохотный шанс. Вполне вероятно, из него что-то удастся вытащить.
Диск я спрятал в карман «Хамелеона» и задумался, как выбраться из ловушки. Атаковать в лоб? У меня патронов не хватит. Если только прикончить одного из террористов и завладеть его автоматом… Лучше, разумеется, выйти незамеченным, но как это сделать, я не представлял.
Мои сомнения разрешил один из бородачей. Он заглянул в вагон и обнаружил усатого, а подле него на ковре неподвижного, с неестественно вывернутой головой боевика. Бородач оказался сметливым и смылся прежде, чем я успел его укокошить. Слишком далеко я находился. Ут же снаружи зазвучала гортанная перекличка.
Минутная тишина.
И начался звуковой ад.
Я упал и вжался в пол, а пули прошивали вагон насквозь. Складывалось такое впечатление, словно весь гарнизон бородачей собрался вокруг моего убежища и устроил спортивные стрельбы. Пули жужжали вокруг. Летели щепки. Сыпалась краска.
Я обшарил взглядом вагон. Быть может, я что-нибудь не заметил. Еще минут пять среди этого пекла и у «первоземельцев» появится море крови для анализов и вычленения моего ДНК. Угощать их таким лакомым кусочком совсем не хотелось.
И я заметил. Аварийный люк в полу вагона.
Я по-пластунски заструился к люку. Он оказался заперт. Замочная скважина ехидно мне ухмылялась. Я приставил к ней пистолет и спустил курок. Мой выстрел в какофонии звуков был не слышен. Люк поддался. Осторожно приподняв крышку, которую тут же прошило с десяток пуль, я сполз вниз. Протиснувшись сквозь какие-то механизмы, прикрепленные к брюху вагона, я выпал на пол. Действовать надо было осторожно, чтобы нигде не поцарапаться. Ни одна капля крови не должна попасть к «первоземельцам».
Оказавшись на полу, я убедился в правоте своей догадки. Похоже, и впрямь весь гарнизон подземелья собрался для публичного расстрела вагона. Я осторожно пополз под вагоном, удаляясь от бородачей. Вагон усатого закончился, но вплотную к нему примыкал другой вагон. Когда-то соединенный подвижной перемычкой, он был приварен к собрату. Я переметнулся под него и пополз дальше. Я сменил восемь вагонов, удаляясь от канонады автоматных очередей.
Очереди стихли.
«Бородачи вошли внутрь».
Я заторопился. Когда закончился очередной вагон, я выкатился из-под него и, вскочив на ноги, добежал до туннеля с рельсами. Спрыгнув на рельсы, я понесся изо всех сил вперед, выжимая из потрепанного организма все на что
