большевистских теоретиков Г. И. Сафаров метко замечал в 1921 году, что принадлежность к промышленному пролетариату в колониях превращалась в привилегию[666].
Так, в урбанизирующемся Чили первой половины XX века проблема расселения решалась двумя основными путями. Государственные фонды и общественные благотворительные организации вели работу по расселению городских трущоб, выдавая кредиты на строительство домов, тогда как промышленные предприятия брали на себя заботы по жилищному строительству для собственных работников[667]. Более комфортабельными считались именно заводские поселки. Среди них репутацию образцового имел Сьюэлл, городок при медном руднике Эль-Тениенте, выстроенный американской корпорацией Braden. Жилой фонд города был четко организован в зависимости от семейного положения, национальности и квалификации рабочих: «Начальство и руководящий персонал жили в домах типа А; работники из Северной Америки – в домах типа B; чилийские сотрудники – в домах типа C; и наконец общежития (casas obreros) – дома типа D»[668]. Здания типов A и B являли собой двухэтажные коттеджи, предназначенные для заселения индивидуальными семьями и формировавшие отдельный квартал – Campamento Americano[669]. Они были качественнее (имели большую площадь, строились из камня и цемента) и малочисленнее (в 1930 году на них приходилось всего 7,2% помещений в жилом фонде Сьюэлла; доля североамериканцев в населении городка была еще меньше – 2,1%)[670]. Campamento Americano довольно сильно отличался от основного города, где обитало 97,9% жителей в массивных деревянных многокомнатных домах от трех до пяти этажей (высота была обусловлена дефицитом места), галерейного типа, с общими санузлами и кухнями. Эти дома страдали от перенаселения, поскольку вместе с чилийскими рабочими приезжали их agregados, родственники, друзья, члены крупных традиционных семей[671].
В императорской России, где корпоративные городки наиболее интенсивно возникали в индустриальном Донбассе и Поднепровье, примерами таких поселений можно считать городки Лисичанского содового завода (Лисичанск), Днепровского металлургического завода (Каменское), завода Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производства (Донецк), завода «Унион» (Макеевка), паровозостроительного завода Гартмана (Луганск), заводов «Русский Провиданс» и «Никополь-Мариупольский» (Мариуполь). Подобно Сьюэллу эти поселения были выстроены на принципах «организованной сегрегации»[672]: индустриальные «колонии» включали обособленные поселки административной и производственной элиты, зачастую состоявшей из англичан, бельгийцев или французов, поселки квалифицированных рабочих, землянки и хибары массы неквалифицированных работников. Ярким примером сегрегации является поселок Днепровского металлургического завода (Каменское), созданного благодаря бельгийским инвестициям. Административно-техническая элита проживала в благоустроенной Верхней колонии, где имелись водопровод, электричество, развитая социальная инфраструктура. На низинном берегу Днепра, в электрифицированной и снабженной водоразборными гидрантами Нижней колонии, проживали квалифицированные работники[673]. Однако в этих поселениях обитали только 13% рабочих, остальные 87% вынуждены были строить «глиняные халупы и землянки на Пеках – поселке-самострое» либо арендовать жилье в соседнем селе Каменском[674], где к 1908 году проживало более 40 тысяч жителей[675]. Граница между двумя мирами была вполне зримой: после классовых баталий 1905 года Верхнюю колонию обнесли шлакобетонной стеной, Нижнюю защищал забор. Социальный разрыв дополнялся этнокультурным: Верхнюю колонию в основном населяли бельгийские, польские, французские, немецкие инженеры (здесь действовал католический костел), слой квалифицированных рабочих, занимавших Нижнюю колонию, тоже в значительной мере состоял из поляков, а масса работников, теснившихся в домишках Каменского, представляла русских, украинцев, белорусов. Этнокультурная сложность поселения была усилена притоком военнопленных и работников из Средней Азии в годы Первой мировой войны. Разумеется, городки металлургических и химических предприятий были наиболее благоустроенными company towns в регионе; их окружало настоящее море куда менее комфортных поселений угольных шахт.
Ил. 8. Вольта-Редонда. Вид на поселки Санта-Цецилия, Белла-Виста и Байро-Ретиро, 1980‑е годы. Источник: https://vrantiga.com/confira-incriveis-fotos-panoramicas-de-volta-redonda/
Социальный разрыв был характерен и для корпоративных городов Бразилии. В 1946 году начал работу первый крупный металлургический комбинат Латинской Америки, располагавшийся в бразильском городе Вольта-Редонда, выстроенном с нуля на месте старой кофейной плантации. Проект, подготовленный совместно архитекторами Бразилии и США, предполагал создание образцового индустриального города. На возвышенностях для администраторов и инженеров строились наиболее комфортабельные районы – Ларанхаль, Белла-Виста, Санта-Цецилия – запланированные по принципу города-сада. Кварталы же домов для рабочих были вытянуты длинными линиями вдоль завода, формируя куда более плотную застройку. Все жилое строительство должны были представлять собой частные дома. Однако строительство, начатое в 1940 году, затянулось, и новое поселение быстро оказалось окружено кольцом трущоб, где обитали неквалифицированные работники и безработные – крупнейшие трущобы носили характерные названия Морро дос Атревидос (Холм отчаянных) и Вила дос Индио (Индейский городок). К тому же нехватку средств правительство Бразилии компенсировало силовыми методами, милитаризовав строительство и введя в поселке чрезвычайное положение, вплоть до тюремного заключения за невыход на работу. Даже в 1948 году завод был способен обеспечить жильем лишь 34% сотрудников, к 1960‑м годам цифра выросла до 40%[676]. Попытки справиться с дефицитом жилья привели к появлению небольших кварталов многоквартирных трехэтажных домов, расположенных вплотную друг к другу и врезающихся в зоны исходного малоэтажного строительства.
Не менее показательны и большие стройки в Индии, где с 1950‑х годов создавались государственные промышленные корпорации, призванные вытянуть огромную страну из отсталости. В индустриальном Джамшедпуре, где разместился крупнейший сталелитейный завод Индии фирмы Tata Steel, европейские и американские специалисты тщательно спланировали города-сады для руководящего состава, более простое жилье для рабочих. Основатели Tata Steel сознательно стремились к созданию комфортного города. Однако вокруг привилегированных поселков расстилалось море старых сельских поселений и трущоб, в которых обитала избыточная рабочая сила, привлекавшаяся к строительству промышленных площадок[677]. Аналогично был устроен и поселок DLW (Diesel Locomotive Works, крупнейшей локомотивостроительный завод, с 2020 года – Banaras Locomotive Works) в городе Варанаси. Это был типичный мегаполис, переживший урбанизацию «по Дэвису»: из 1 026 467 жителей города в 1991 году лишь 27,4% были рабочими, при этом треть рабочих занята в домашнем производстве, прежде всего – ткацком. Поселок локомотивного завода (1964) особо выделялся на карте Варанаси[678]. Здесь были расположены больница, одна из лучших школ города, католическая церковь[679], ряд других элементов социальной инфраструктуры. При этом колония четко делилась на три части: более привилегированная находилась ближе к заводу и была застроена небольшими бунгало, тогда как менее привилегированная находилась дальше от проходных и была застроена таунхаусами; элитная часть поселка – Officers Colony – располагалась в километре от завода и была застроена одноэтажными модернистскими домами с зелеными участками (примерно вдвое большими, чем бунгало первой зоны). В этой элитной части поселка находились клуб и плавательный бассейн руководящих работников, поля для гольфа, эвкалиптовый парк.
Итак, мы видим, что в слабо
