жизнь, словно вы стали другим человеком».
Ловушка? Или искренний интерес? Леонард почувствовал, как земля слегка уплывает из-под ног. Тётушка подготовила почву легендой об амнезии. Нужно было играть по заданным правилам, но осторожно.
«Да», — ответил он, стараясь звучать задумчиво, слегка печально. «После того ранения… я очнулся, и многое в моей прежней жизни казалось мне чужим. Как будто я… ничего не помнил о своей прежней… «веселой» жизни, как ее называют». — Он посмотрел ей прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю возможную искренность. «Это было словно чистый лист. И я решил… установить себе новые цели. Следовать новому плану. Жить иначе.»
«Новому плану?» — переспросила Елена, ее интерес был явно искренним. «Каков же он, этот план, граф Виллар?»
Леонард не стал хитрить. Он сказал правду, ту правду, которая стала для него путеводной звездой в этом мире.
«Я хочу семью, графиня», — произнес он тихо, но очень четко. Глаза его горели. — «Настоящую. И я хочу вкладывать в неё всю свою любовь, заботу, силы. Строить не только замки и поместья, но будущее для тех, кто будет носить мое имя и для земли, на которой я живу. Любовь — вот мой главный план. И больше ничего.»
Он увидел, как что-то дрогнуло в ее ледяном взгляде. Не растаяло, но… поколебалось. В ее глазах мелькнуло что-то теплое, удивленное, даже тронутое. Она быстро опустила ресницы, но он успел заметить. Её губы сжались, будто сдерживая ответ, который просился наружу. Она ничего не сказала. Просто кивнула, очень сдержанно. Но этого молчаливого кивка, этой мгновенной вспышки в ее глазах было достаточно. Его слова попали в цель. Ей понравился ответ.
Вечер подходил к концу. Маркиза, наблюдавшая за ними с тактичного расстояния, присоединилась. Прощание у кареты Елены было формальным, но Леонард чувствовал незримую нить, протянувшуюся между ними. Когда он поднес ее руку к губам, его поцелуй был легким, почтительным, но задержался на долю секунды дольше этикета. Он почувствовал, как тонкие пальцы под перчаткой чуть дрогнули. Она не отдернула руку.
«Граф Виллар», — сказала она, уже сидя в карете, глядя на него через окно. «Я жду вас в воскресенье на обед, чтобы обсудить… план работы. Чем раньше мы приступим, тем лучше». — Голос ее был ровным, деловым, но в нем не было прежней ледяной отстраненности.
«Я буду счастлив, графиня», — ответил Леонард, склоняя голову. — «В воскресенье».
Карета тронулась. Леонард стоял, не в силах двинуться с места, провожая ее взглядом, пока огни экипажа не скрылись в ночи. В его груди бушевал ураган счастья, облегчения, надежды. Она пригласила его! К себе! На обед! Для обсуждения их общего проекта. Это был не просто шаг — это был прорыв сквозь ледяную стену.
«Леонард». — Голос маркизы, сухой и требовательный, вернул его на землю. Она стояла на пороге особняка, ее лицо в тени было нечитаемым. «Пройдем в кабинет. Нам нужно поговорить».
Леонард обернулся. Эйфория мгновенно сменилась легкой тревогой. Что увидела тетушка? Его срыв с криком «Йес!»? Его эмоциональный ответ о семье? Ее тон не предвещал ничего хорошего. Но отступать было некуда. Он кивнул и последовал за ней, оставив счастливое оцепенение в саду, наполненном ароматом жасмина и эхом серебристого смеха Елены. Игра вышла на новый уровень, и теперь предстояло отчитаться перед своим самым строгим и неожиданным союзником.
Глава 48. Условия Маркизы и Королевские Претенденты
Кабинет маркизы д’Эгриньи пах старым деревом, воском и властью. Тяжелые портьеры глушили звуки ночи, а портреты суровых предков смотрели со стен, словно свидетели и судьи. Маркиза не села за свой массивный письменный стол. Она стояла посреди комнаты, прямая, как шпага, ее руки были сцеплены за спиной. Ее взгляд, когда он упал на вошедшего Леонарда, был строг, как мороз в январе.
«Садись», — бросила она, кивнув на кресло напротив. Не приглашая, а приказывая.
Леонард сел, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри все еще вибрируя от встречи с Еленой и ее приглашения. Он видел: тетушка не радовалась. Ее согласие помогать было вымученным, выстраданным актом долга перед памятью его матери и именем Вилларов, но не сердечным порывом.
«Ну что», — начала она без предисловий, ее голос резал воздух, «доволен собой? Смог произвести впечатление на вдову? Прыжок от восторга был особенно… эффектен.»
Леонард почувствовал, как кровь приливает к лицу.
«Тетушка, я…»
«Молчи!» — Она резко подняла руку. «Я видела. Видела ее смех. Видела, как она смотрела на тебя после твоих… откровений о планах на семью». — Маркиза сделала паузу, ее взгляд стал пронзительным. «Елена д’Анж де Вальтер — женщина незаурядного ума. Осторожная. И, вопреки всем слухам, очень любившая своего мужа. Эта любовь и его смерть окутали ее сердце льдом, в котором ты, Леонард, рискуешь навсегда замерзнуть, если будешь неосторожен».
Она подошла ближе, смотря на него сверху вниз.
«Твоя идея совместного строительства — школа, этот приют — она умна. Это твой шанс. Пока ты строишь добро на ее земле, ты рядом. Она видит тебя в деле. Видит твою серьезность, твою… новую суть». — Маркиза произнесла последние слова с явным сомнением. «Но запомни: ни единой тени на ее репутацию! Ни намека! Ты должен быть учтив, как с монахиней. Безупречен в каждом жесте, каждом слове. Никаких твоих прежних взглядов, никаких намеков, никаких… обольстительных речей, которыми ты так виртуозно владел!» — Голос ее стал жестким. «Она не та женщина, которую можно покорить лестью или игрой. Елена де Вальтер должна увидеть в тебе не охотника, а защиту. Опору. Надежность. Только это может растопить тот лед. Понимаешь?»
«Понимаю, тетушка», — ответил Леонард тихо, но твердо. Ее слова били в самую суть его страхов и надежд. Он должен был быть другим. Настоящим.
«И есть еще кое-что», — продолжила маркиза, и в ее голосе появились новые, тревожные нотки. Она опустила голос, хотя в кабинете кроме них никого не было. «Мои источники… в Версале. Они сообщают, что на руку графини де Вальтер уже есть претенденты. И не какие-нибудь».
Леонард насторожился, почувствовав ледяную волну страха.
«Претенденты? Кто?»
«Круг приближенных к Его Величеству», — прошептала маркиза, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на сочувствие. «Видишь ли, ее поместье, ее связи в Нормандии… они представляют интерес. Для кого-то при дворе возникла идея… решить вопрос «благородно». Выдать молодую вдову за какого-нибудь верного, но уже немощного графа или герцога. Чисто политический ход. Чтобы прибрать ее земли и влияние к рукам через лояльного супруга.»
Ярость. Белая, слепая ярость охватила
