стенах. Леонард опустился на колени не столько перед алтарем, сколько перед призраком своей совести.
«Как загладить вину? — мучительно думал он, глядя на трепетное пламя свечи, которую только что поставил. — Ее отделяют от меня века. Я не могу извиниться. Не могу вернуть ей ту ночь, ту веру, которую разбил. Я был идиотом. Самодовольным, циничным… чудовищем.» Стыд жёг его изнутри сильнее любого костра. Да, он плохо поступал со многими. Но Лия… она была особенной. Наивной, доверчивой, светлой. И он сломал ее с такой легкостью… «Каким же я был идиотом,» — прошептал он в тишине церкви, чувствуя, как по щеке скатывается предательская влага.
Он провел в церкви дольше, чем планировал, пытаясь найти хоть каплю успокоения в тишине и ритуале. Выходя, он не чувствовал прощения, но какая-то острая грань боли притупилась. Он дал себе слово: его новая жизнь, его стремление к искренности, к любви — это будет и его искуплением. Он не сможет исправить прошлое, но он обязан быть лучше в настоящем. Для Елены. Для себя. Для памяти той девушки с серыми глазами.
День прошел в делах по поместью — проверка работ на мельнице, разговор с Анри о новых изобретениях («Не сейчас, Анри, мозг кипит!»), обход приюта, где Жизель сияла, окруженная малышней. Видя ее счастливое лицо, Лео на миг забывал о своих демонах.
К обеду Пьер принес долгожданный конверт с печатью Ла Шене. Лео почти выхватил его из рук мажордома.
«Дорогой Леонард!» — писал Арман, и даже по почерку чувствовалась его энергия. — «Герцог! Боже, какой человек! Обед прошел НА УРА! Он не просто заинтересован, он в восторге от проекта! Считает «Ла Шене» будущим французского сыроделия (и вина, конечно!). Говорит, что такие молодые, прогрессивные умы, как я (ты слышишь это, кузен? Он сказал «как я»!) — надежда королевства. Ресурсы? Помощь? Считай, вопрос решен! Мы подписали предварительные соглашения! Твой трамплин, как ты выразился, оказался стартовой площадкой для прыжка в будущее!"
Лео невольно улыбнулся, читая восторженные строки. Радость за кузена была искренней и светлой.
«А теперь о твоей тревоге, — продолжал Арман, тон письма стал серьезнее. — Черт возьми, Лео! Это же кошмар! Выдать Елену за какого-то древнего паука из Версаля? Ни за что! Я в ярости за тебя! Слушай: твой козырь — она сама пригласила тебя! Действуй! Будь рядом. Будь тем оплотом спокойствия и надежности, который ей сейчас нужнее всего. Покажи ей, что с тобой ее будущее — не политическая клетка, а… ну, знаешь, то, о чем ты пишешь в своих высокопарных речах о семье и любви. Делай свое дело — школу, приют. Будь безупречен. Защищай ее интересы на каждом шагу. И дай ей почувствовать эту защиту. Если ей придется выбирать между тобой и волей двора… она должна выбрать тебя. Доверься своему плану. И своей искренности. Я верю в тебя, кузен. Держись!»
Слова Армана, полные веры и боевого духа, подействовали на Лео как бальзам. Он чувствовал поддержку, понимание. «Доверься своему плану. И своей искренности.» Да. Это был единственный путь.
«P.S. — добавил Арман, возвращаясь к радостному тону. — И представь! Герцог не просто доволен. Он и Элоизу пригласил! Только уже не на обед, а на… ПИКНИК! В это же воскресенье! Говорит, «молодежи нужно общаться на природе». Лео, я… я не верю своему счастью! Держи за меня кулаки! Твой счастливый и слегка испуганный кузен, Арман.»
Лео отложил письмо, и на душе стало светлее. Тревога за Елену никуда не делась, но ее теперь разбавляла горячая благодарность к кузену за совет и поддержку и чистая радость за него. Пикник с Элоизой! Арман шел, к своему счастью, семимильными шагами. И это придавало Лео сил верить, что и его путь, хоть и тернистый, ведет к цели.
Воскресенье. Обед у Елены. Он должен быть безупречен. Не только в этикете. Безупречен в своей искренности, в своем стремлении быть ее защитой и опорой. Как написал Арман: «Дай ей почувствовать эту защиту.» Лео подошел к окну, глядя на свои земли. Тени прошлого (и Лии) еще витали где-то сзади, но впереди был шанс. Шанс на любовь. Шанс на искупление. И он был готов за него бороться.
Глава 50. Обед, Смех и Обещание Защиты
Дорога в поместье де Вальтер казалась Леонарду короче обычного. Солнечный свет золотил поля, и на душе пели птицы — тревога после кошмара и письма Армана отступила перед ясной целью. Он ехал не просто на деловую встречу. Он ехал к ней. С миссией. В кармане его камзола лежал подарок — не цветы (хоть сердце и рвалось), а изобретение Анри. Маленькая, изящная «вечная лампа»: внутри латунного корпуса, украшенного тонкой гравировкой, скрывался миниатюрный масляный резервуар и фитиль с особым составом, горевший чистым, почти не мерцающим светом много часов. Анри клялся, что это чудо удобно для чтения по вечерам. Лео видел в этом символ — свет знаний, свет прогресса, который они несли вместе.
Когда карета миновала ворота, Лео затаил дыхание. Поместье графини открылось перед ним, как страница из книги сказок. Не помпезное, как Шато Виллар, но удивительно гармоничное и ухоженное. Аккуратные сады с геометрическими клумбами, переходившие в дивный парк с вековыми деревьями, изящный, но прочный господский дом цвета меда с темными ставнями. Все дышало спокойствием, порядком и… её характером. «Здесь можно добавить фонтан Анри у террасы… улучшить дренаж в дальнем саду… а вот тут — идеальное место для маленькой школы!» — мысленно отмечал он, уже видя возможности.
Елена встретила его на ступенях дома. Как всегда, в траурном платье — тёмно-синем шёлке, подчеркивавшем её бледность и стройность. Вуаль была откинута. И хотя взгляд её оставался холодным, аналитическим сканером, Лео с первого же мгновения уловил нечто новое. Легчайшее смягчение вокруг глаз, едва заметное напряжение губ, сдерживающее… что? Нетерпение? Интерес? Он твердо знал: она была рада его видеть. И от этого знания его сердце взлетело так высоко, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он был счастлив.
«Граф Виллар», — её голос был ровным, но без прежней ледяной отстранённости. «Добро пожаловать. Благодарю, что нашли время».
«Графиня, честь для меня — быть здесь», — Леонард склонился в безупречном поклоне, чувствуя, как важна каждая деталь. «Позвольте преподнести вам скромный знак… нашего общего интереса к новшествам». — Он протянул маленькую бархатную шкатулку. «Изобретение моего механика, Анри. «Вечная лампа» для чтения. Надеюсь, она принесёт вам пользу».
Елена взяла шкатулку с вежливым любопытством. Когда она открыла крышку, их
