– Всего хорошего, – процедила сквозь зубы Бекки.
– Заходите к нам еще! – ослепительно улыбнулась я.
К выходу девушку проводила одобрительно скалящаяся Летта. Стоило Бекки покинуть гостиную, как Андре повернулся ко мне, явно ожидая объяснений. Но я уже соскочила с его колен и, наградив его одним холодным взглядом, ушла к себе.
Я вовсе не собиралась подглядывать за Андре, когда к нему приходили посетители. Нет, будучи призраком, я в большинстве случаев присутствовала в такие моменты в кабинете, и как подглядывание это, признаться, не воспринимала. Скорее я была незримым спутником Андре, и он прекрасно знал о моем присутствии. Стоило ему спросить, здесь ли я, и я всегда честно в этом признавалась. Если он просил оставить его одного – а такое тоже случалось, – я незамедлительно исполняла его просьбу. Ну, не считая одного случая, того, когда последовала за ним в каменоломню.
Но в этот раз, проходя мимо кабинета и услышав откровенно кокетливые нотки в доносившемся оттуда женском голосе, я не удержалась. Приоткрыла дверь чуть шире и замерла возле щели.
Посетительница была очень ухоженной, богато одетой женщиной лет двадцати пяти или, может быть, чуть постарше. В ушах посверкивали массивные золотые серьги, руки украшали такие же браслеты. Золото прекрасно гармонировало с гладкой смуглой кожей. Дворянское происхождение было написано и в манерах, и в чертах лица.
Впрочем, мое внимание привлек не столько внешний вид клиентки, сколько ее близость к Андре, и я имею в виду далеко не близость духовную. Просто в тот момент, когда я приоткрыла дверь, Андре стоял у нее за спиной, обвив ее руками и дыша в самое ухо. Секунду спустя он немного отступил и принялся застегивать у посетительницы на шее застежку погодника.
– Ну как?
Вопрос был совершенно невинным, но чувственность грудного голоса клиентки, кажется, заставила бы любую фразу звучать как обещание небывалого удовольствия.
Женщина повернулась к Андре лицом, и он стал с удовольствием разглядывать то ли погодник, то ли высокую грудь, до которой украшение не доходило лишь самую малость.
– Великолепно. – Опять же, мне трудно было судить, чему именно он дал столь высокую характеристику. – Сапфиры – это очень хороший выбор, Беатриса. Они подходят к цвету ваших глаз.
– А у меня вообще хороший вкус, – с легкой улыбкой заверила Беатриса, глядя на Андре так пристально, что только полный дурак бы не догадался: речь идет вовсе не о погодниках.
Девушка подошла к высокому зеркалу и покрутилась перед ним, приподнимая волосы и поглаживая руками новое украшение.
– А что делать, если он перестанет показывать температуру? – спросила она, оборачиваясь к Андре.
– Не перестанет, – заверил он, гарантируя качество собственного изделия.
– Ну, а вдруг? – продолжала настаивать Беатриса. – Я слышала, есть какая-то пружина, которую можно подкрутить?
«Пружины не подкручивают», – мрачно подумала я, но впрочем технические детали перестали меня волновать очень быстро. Поскольку Андре подошел, развернул девушку, взяв ее за плечи, и стал показывать ей, что именно надо подкрутить, дабы заставить погодник заработать. Стоит ли напоминать, что погодник в этот момент висел у нее на груди.
– Я запомню, – все тем же грудным голосом пообещала Беатриса.
Она положила руки Андре на плечи, отступила на шаг, увлекая его за собой, и, нащупав пятой точкой край стола, откинулась назад. Ее пальцы, поднявшись выше, зарылись ему в волосы. Я глубоко вдохнула воздух и начисто забыла, что его нужно выдыхать.
– Беатриса, моя жена находится в одной из соседних комнат, – с ярко выраженным сожалением произнес Андре.
Я резко отступила от щели, хотя на рациональном уровне готова была поклясться, что он меня не видел.
– Вы сами понимаете: это слишком сложно. – Теперь голос Андре звучал приглушенно, и оттого мне почудилось в нем нечто более интимное. – Увы.
Я словно воочию увидела, как его руки раздвигаются в жесте сожаления.
– Да, это действительно откровенно некстати, – не скрывая собственного недовольства, откликнулась Беатриса. – Полагаете, она может сюда войти?
– С нее станется. – Слова Андре больно полоснули меня где-то в глубине. – И потом, вы сами понимаете. Это было бы несколько неподобающе.
Короткий обмен фразами, на этот раз малозначащими, благодарность за великолепно выполненную работу, приглашение приходить еще, и они распрощались. Андре лично проводил Беатрису до порога.
Я позаботилась о том, чтобы с ними не столкнуться. Мы с Андре увиделись в гостиной несколькими часами позже.
– Эрта, что-то случилось? – спросил он, уловив мое настроение.
– Ты знаешь, – сказала я, подняв на него глаза, – я думаю, нам с тобой надо будет разъехаться. Скоро я окончательно поправлюсь и буду в состоянии сама о себе позаботиться. Нет никаких причин, чтобы мы постоянно маячили друг у друга перед глазами. У тебя своя жизнь, а у меня своя.
– Вот как. – Голос Андре прозвучал глухо, а лицо превратилось в непроницаемую маску. – Что же, отлично. Как тебе будет угодно.
Развернувшись на каблуках сапог, он вышел из комнаты.
А вот на следующий день утреннего посетителя в дом впустила я. Летта взяла выходной, а Андре задержался у себя. Поэтому я открыла дверь и пригласила молодого человека войти.
– Меня зовут Роджер Мэйсон, – представился он. – Я пришел к господину Деллу, переговорить по поводу заказа.
– Господин Делл сейчас подойдет, – с гостеприимной улыбкой пообещала я. – Проходите, я провожу вас в его кабинет.
Я шагала через гостиную, а спиной чувствовала заинтересованный взгляд посетителя. Видимо, какой-то знатный клиент. Чрезвычайно уверен в себе, галантен, одет с иголочки.
Распахнув дверь кабинета, я остановилась на пороге, чтобы пропустить гостя. Он вошел и сразу же обернулся ко мне.
– Простите, а с кем имею честь?
Обаятельная улыбка, которая однако меня не обманула. В том, что Роджер Мейсон хорошо умеет этой самой улыбкой пользоваться, не возникало ни малейших сомнений. Но я все еще злилась на Андре, хоть рационально и понимала, что он имеет право жить, как хочет, и не сделал ровным счетом ничего предосудительного по отношению ко мне. И потому моя собственная улыбка, адресованная гостю, вышла не менее обаятельной.
– Зовите меня просто Эрта, – представилась я. – Я – родственница господина Делла.
– В самом деле? – Молодой человек поцеловал мне руку в честь знакомства. – Не знал, что у господина Делла есть такие очаровательные родственницы.
– Теперь знаете, – улыбнулась я, и не подумав спорить с эпитетом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
