Барон встретил нас очень тепло и сразу же представил своей супруге.
– Госпожа Делл, вы прекрасно выглядите! – воскликнул он тоном радушного хозяина. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
– Благодарю вас, вполне, – ответила я с благодарным кивком.
– Чудесно. Располагайтесь, осматривайтесь, отдыхайте. Попробуйте десерты, у нас отличный повар. И непременно сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится.
На этом обмен любезностями закончился, так как барону пришлось переключиться на следующих гостей. А мы с Андре прошли дальше. Я с интересом оглядывала зал и потихоньку заполнявших его людей. Как-никак это был мой первый выход в свет, да и вообще в какое бы то ни было общество, после воскрешения.
Высшее общество Мелриджа оказалось достаточно любопытным. Как я уже упоминала, дворянских семей здесь проживало крайне мало; предполагаю, что все они собрались сейчас на балу. В остальном здесь присутствовали люди более низкого сословия, по большей части оказавшиеся наверху местной социальной лестницы за счет своего финансового положения. Зажиточные торговцы, а также люди, сделавшие хорошую карьеру в той или иной области. Был здесь мэр города с двумя своими заместителями, шериф Мелриджа, хозяева нескольких гостиниц, а также наш лекарь, Хоггард Месфилт, пользующийся в городе большим уважением.
Было довольно забавно наблюдать за гостями. Тот факт, что городок этот – провинциальный, а большинство из присутствующих – отнюдь не дворяне, бросался в глаза. Поначалу даже трудно было бы сформулировать, в чем именно это выражалось. Наверное, почти во всем. К примеру, в одежде гостей. Она была очень богатой и, казалось, соответствовала канонам современной моды, однако нечто неуловимое заставило бы почти любого из присутствующих выделяться на фоне представителей подлинного высшего света. Цвета были чуть более кричащими, чем положено, не удерживались на той тонкой грани между безликостью и вульгарностью, на которой столь виртуозно балансировали члены древних фамилий. Немного лишних кружев, тесемок и прочих декоративных элементов в дамских нарядах. Перебор в подобных вещах бывает свойственен людям, пробившимся в высший свет и потому стремящимся подчеркнуть свое социальное положение такими вот внешними деталями.
Очень многие из присутствующих являлись клиентами Андре. Он не переставал с кем-нибудь здороваться и обмениваться малозначащими фразами, стандартными для подобных мероприятий. Я села на стул и по большей части оставалась в стороне от этих контактов. Лишь мило улыбалась и вежливо кивала в ответ на приветствия и вопросы о моем самочувствии. Успела заметить в зале Беатрису и нескольких других женщин, заказывавших у Андре погодники. Судя по взглядам, далеко не все из них были рады меня видеть; впрочем, меня их мнение мало волновало.
Еще одним знакомым мне человеком оказался Роджер. Я увидела его в компании пожилого мужчины и молодой девушки, но, заметив меня, он почти сразу же устремился к нам с Андре.
– Господин Делл, вы позволите пригласить на один из танцев вашу супругу? – осведомился он.
Я улыбнулась, а сама задумалась о только что продемонстрированной Мейсоном специфике этикета. Его вопрос был целиком и полностью в рамках дозволенного. Казалось бы, что может быть более правильно и достойно – попросить разрешения на танец с дамой у ее кавалера? Однако по сути вопрос не оставлял последнему выбора, ведь отказать в столь учтивой и церемонной просьбе было бы невежливо. В итоге бедняги-мужья попадали в своего рода ловушку.
– Нет, – спокойно ответил Андре, разом вырывая меня из плена размышлений. – Простите, господин Мейсон, но моя жена лишь недавно начала выходить в свет после болезни, и сегодня она будет танцевать только со мной.
Мои брови удивленно поползли вверх. Готова поклясться: Роджер такого ответа не ожидал, но, что куда более важно, его совершенно не ожидала я. Мейсон склонил голову и вынужденно отступил, бросив на меня взгляд, полный плохо скрываемого сожаления. Ответ Андре безусловно выходил за рамки установленных правил, но в том-то и заключается особенность истинных дворян, что они могут позволить себе нарушить этикет там, где действительно считают это нужным, заставляя этикет служить себе и не становясь при этом слугами этикета. Андре, однако, за выражением лица Роджера не следил; его, похоже, больше интересовала моя реакция. Кажется, его немного беспокоила возможность того, что я начну бурно протестовать против подобного произвола. Особенно учитывая, что на самом-то деле я вовсе не являлась его женой, и, следовательно, права решать, с кем мне танцевать, а с кем – нет, он не имел. Однако у меня ничего подобного не было и в мыслях, так что я лишь едва заметно передернула плечами и постаралась как можно более безразлично смотреть перед собой.
Когда заиграла музыка, и кавалеры начали вести дам на первый танец, Андре быстро свернул разговор, который вел с кем-то из гостей и подошел ко мне.
– Ты чувствуешь себя в состоянии танцевать?
Задавая этот вопрос, он склонился почти к самому моему уху, и я снова почувствовала этот чертов запах его туалетной воды. Хотелось схватить его за грудки и не давать разгибаться, чтобы снова и снова вдыхать этот запах.
– Вполне, – ответила я, стараясь говорить все тем же безразличным тоном.
– Тогда идем?
Он подал мне руку.
Что ж, ладно. Я прошла вместе с ним в центр зала, где мы присоединились к танцующим парам.
Я помнила, как танцевать. Я задумывалась над этим раньше, проверила – насколько это было реально в домашних условиях, – и убедилась в том, что мое тело точно знает, что надо делать. Единственное правило – не задумываться слишком сильно: как раз это-то и может сбить. И я постаралась просто слушать музыку, предоставив собственным ногам двигаться так, как им того хочется. Быстро убедившись в том, что данный метод работает, я поняла, что теперь могу переключить внимание и на разговор.
Поскольку Андре все это время молчал, я заговорила первой.
– И как тебе нравится здешнее общество? – поинтересовалась я.
Андре слабо усмехнулся.
– В сущности не так уж плохо. Хотя достаточно забавно наблюдать за тем, как они из кожи вон лезут, чтобы походить на высший свет, притом совершенно безуспешно.
– А ты, оказывается, сноб! – шутливо попеняла ему я.
Уголки губ Андре едва заметно изогнулись вверх.
– Ну, учитывая обстоятельства, мне и положено быть снобом, – не стал спорить он.
Легкомысленная музыка заливала помещение подобно юному утреннему свету. Особенно расстаралась скрипка, и мне подумалось, что у музыканта, должно быть, сегодня весьма хорошее настроение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
