– Вместе со мной. Я уже в пути и через пару минут буду возле твоего отеля.
– Прости, что обругала тебя, – спохватилась Джоан.
– А у тебя давно начались проблемы со сном? – спросил он. – Видишь ли, дело в том, что я мог бы помочь тебе решить их.
– Эй, только не сейчас!
– Мне показалось, что сегодня я заслужил право на небольшую двусмысленность. Больше не буду. Встречаемся у входа через минуту.
Сумасшедший Донни, которого Сэм называл Чокнутым, действительно страдал от сильнейшего приступа боли.
Мэри-Лу стояла перед ним на коленях на полу чулана, пытаясь научить несчастного специальной дыхательной технике, которой овладела на курсах для будущих матерей, когда вынашивала Хейли.
При других обстоятельствах эта сцена могла бы показаться смешной, но только не сейчас, когда Донни стонал и корчился от боли. Он был уверен в том, что в его тело проникли пришельцы, как это происходило в фильме с участием Сигурни Уивер, и теперь они должны вырваться из него наружу, что было лишь вопросом времени.
Вскоре после того, как Донни позвонил Мэри-Лу и рассказал о своих подозрениях, в дело включился Сэм Старретт. Сначала он сам зашел к Донни, но, увидев, как сосед мучается от боли и валяется на полу, тут же позвонил 911. Обеспечив таким образом приезд к дому «скорой помощи», Сэм позвонил Малдуну, поскольку у того имелся номер Джоан ДаКосты. После этого Сэм связался с Джеем Лопесом, медиком команды номер шестнадцать. Тот сразу же посоветовал Сэму проверить не затвердел ли у Донни живот, что могло свидетельствовать о разрыве аппендикса.
Теоретически это было бы, конечно, неплохо сделать хотя бы для подстраховки. Практически же задача оказалась невыполнимой.
– Я только очень аккуратно пощупаю твой живот, Дон, – обратился к соседу Сэм.
– Нет! – всхлипнул тот. – Нет! Не притрагивайтесь ко мне!
Сэм настоял на своем и все-таки прощупал живот Донни. Но так как Старретт ничего не понимал в болезнях и не знал, какие симптомы должны характеризовать воспаленный аппендикс, эта процедура лишь еще больше расстроила Чокнутого.
В отчаянии Сэм присел на корточки и обратился к Мэри-Лу:
– Наверное, придется увезти его отсюда, поэтому давай попробуем хотя бы вывести его наружу, чтобы бригаде «скорой» оставалось только погрузить его в машину.
– Этим пусть сами врачи и занимаются, – возразила супруга. – Тебя никто не просит спасать мир, Сэм. От нас требуется только успокаивать Донни и следить за ним до их приезда. А мне, к сожалению, хорошо известно, что лучше всего он чувствует себя как раз в этом чулане. Нет надобности насильственно вытаскивать его отсюда заранее. – Она наклонилась поближе к Донни, который все это время тщетно пытался что-то сказать им.
– Тише, милый. Просто дыши так, как я тебе показала. Сквозь зубы. Маленькими короткими выдохами. Вот так, правильно. – Она снова взглянула на Сэма. – Если тебе здесь неуютно, можешь выйти на улицу и оттуда охранять нас от нашествия… ну, ты меня понимаешь.
От нашествия пришельцев. Он так и знал!
– Донни говорит, что видел их совсем недавно, причем возле нашего дома.
Да, ни больше ни меньше!
– Я пойду покараулю дом снаружи, – громко, так, чтобы Чокнутый его услышал, произнес Сэм, но, как только повернулся к Донни спиной, в отчаянии закатил глаза.
– Сначала, пожалуйста, заскочи домой, проверь, как там Хейли, и принеси мне сюда передатчик, чтобы я была спокойна. Хорошо? И еще: там, на кухне, у стола булавкой к стенке я прикрепила записку с телефоном Винсента и Шарлотты ДаКоста – это дедушка и бабушка Донни. Им нужно позвонить. Они будут рады, если мы сообщим им о внуке.
Что это? Выходит, они теперь поменялись ролями? Сэм будет выполнять приказания Мэри-Лу, а вовсе не наоборот. Он вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Вокруг было темно и тихо. Все соседи давным-давно спали.
Ну, может быть, не все. Перед домом Бентонов Сэм снова заметил чей-то аккуратно припаркованный автомобиль. Он уже несколько раз замечал его на этом же месте, когда возвращался домой среди ночи.
Кайлу Бентону по службе приходилось часто разъезжать по разным городам и странам. Вот и сейчас он был в командировке в Гонконге. А машина как ни в чем не бывало стояла возле его дома. Как же вам не стыдно, миссис Бентон!
Сэм остановился и почти безразлично подумал о том, уж не стоит ли такая же машина и перед его собственным домом, когда он сам бывает в отъезде.
В этом он сильно сомневался, хотя подобная ситуация сыграла бы ему на руку. Стало бы куда проще, если бы Мэри-Лу была ему неверна.
Он вошел в дом и сразу же направился в детскую.
Хейли была, как выражалась Мэри-Лу, «подобием ангела». Девочка крепко спала, а ее золотистые волосики были раскиданы по подушке пушистым ореолом. Символ целомудрия и безмятежности.
Сэм долго стоял возле детской кроватки. К его горлу подкатил ком. Завтра вечером ему придется начать серьезный разговор с Мэри-Лу. Он наконец признается ей в том, что семьи у них не сложилось, как он ни старался наладить с женой отношения.
Он скажет ей, что их брак закончился уже давно, так и не успев по-настоящему начаться.
Но все изменится коренным образом только тогда, когда он уедет отсюда. Или, может быть, Мэри-Лу сама решит оставить его. Но это было бы не лучшим вариантом. Ведь если жена покинет Сан-Диего, он сможет видеться с Хейли только несколько раз в год в лучшем случае.
А уж в этом можно было не сомневаться. Мэри-Лу наверняка сразу же с радостью уедет из города просто из злости на Сэма, чтобы выставить его перед дочерью этаким злодеем на всю оставшуюся жизнь. Скорее всего, Хейли возненавидит отца. Или будет относиться к нему пренебрежительно, как к неудачнику, бросившему ее мать.
Может быть, настанет день, когда Хейли поймет, что отцу было слишком трудно мириться с такой жизнью и что он оказался достаточно умным, чтобы понять, что продолжать терпеть друг друга просто невыносимо.
И то, что родители расстались, стало выходом для всех троих. Особенно для Хейли, потому что девочка должна расти в любви, а не в семье, где царят только одни лишь обязанности.
– Из меня получился паршивый отец, – прошептал он спящей дочке. – Поверь, тебе без меня будет гораздо лучше.
Черт! Такое признание и вправду мог придумать только самый последний неудачник.
Сэм на цыпочках вышел из комнаты, чувствуя себя при этом настоящим подонком. Впрочем, он хорошо понимал, что в создавшей ситуации не могло быть ни простого решения, ни простых ответов на вопросы.
Завтрашний вечер, каким бы жутким он ни казался, должен был положить конец мучениям несостоявшейся семьи.
Телефон дедушки и бабушки Донни оказался на кухне, в том самом месте, где и сказала Мэри-Лу, написанный ее убористым почерком на небольшом листке бумаги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
