– На самом деле, – Винс был вынужден вмешаться в их беседу, – твой отец уже на пути сюда. Я разговаривал с ним несколько минут назад.
– Боже мой! – Джоан коснулась рукой лба, делая вид, что хочет только откинуть назад прядь волос. В действительности ей хотелось сжать в ладонях голову, чтобы та не раскололась. Она села на скамью рядом с Малдуном. – Донни прав. Пришельцы явно начали проникать в тела людей. Это единственное объяснение его приезду. Потому что отныне он уже не тот Тони, которого я знала всю свою жизнь.
– Не смешно, – отреагировал Винс. – Прошу тебя, дай нашему малышу еще один шанс. Он же честно пытается исправиться. Договорились?
– Он уже давно не малыш, дедуля, – с чувством произнесла Джоан. – А шансов у него всегда было предостаточно.
– Тогда хотя бы не лишай его сегодня такой возможности, – посоветовал Винс и уткнулся в газету, делая вид, что занят чтением. Ему не хотелось сейчас спорить с Джоан, обсуждать поведение Тони. Только не теперь, когда Донни, возможно, предстояла операция.
Уголком глаза Винс заметил, как Джоан повернулась к Майку и сказала ему:
– Если мой отец действительно приедет, тебе не нужно будет здесь оставаться.
Он понимающе кивнул, но, видимо, уходить не торопился, продолжая спокойно сидеть на месте.
– Я приехал сюда не ради твоего брата, Джоан, а ради тебя.
Это было красиво сказано. И произнесено с поразительной искренностью и готовностью. И если Джоан сейчас не растаяла от его слов, значит, Дон был прав. Пришельцы действительно начали проникать в тела людей, и эта милая молодая женщина уже не является его обожаемой Джоан.
Она молчала, а это было хорошим знаком. Значит, его слова и в самом деле смогли растопить ее сердце. А ведь у Джоан практически всегда находился колкий ответ на любую реплику собеседника.
Из палаты вышла Чарли. У нее были хорошие вести:
– Аппендикс тут ни при чем. Доктор считает, что это пищевое отравление. Ничего серьезного не обнаружили.
Джоан тут же вскочила со своего места:
– Мне можно к нему?
– Конечно, – улыбнулась Чарли.
Джоан посмотрела на Малдуна и открыла было рот, но Майк ее опередил:
– Я остаюсь здесь, – твердо произнес он. – И никуда отсюда не уйду.
– Ты знаешь, что у тебя футболка надета наизнанку? – спросил Малдун, когда они с Джоан вышли из больницы и направились к стоянке, где был припаркован пикап Майка.
Боже! Как ему хотелось обнять ее и целовать до потери сознания. Всю ночь он внимательно наблюдал за ней, следил буквально за каждым ее движением. Каждый раз, когда она вытягивала ноги, вздыхала или принималась нервно расхаживать по Коридору, она оставалась в центре внимания Майка Малдуна.
В полумраке стоянки Джоан поглядела на свою грудь.
– Мало того что наизнанку, да еще и задом наперед, – констатировала она и рассмеялась. – Не удивительно, что всю ночь мне казалось, будто я задыхаюсь. Господи, а я-то подумала, что перенервничала.
– Я понимаю, что тебе было нелегко пережить такое, – понимающе кивнул Малдун. – Наблюдать за братом, который корчится от боли. Я искренне сочувствую тебе. Но только не могу пригласить тебя выпить, потому что сейчас все уже закрыто.
– А сколько времени? – спохватилась Джоан. – Только, прошу тебя, сжалься надо мной, скажи, что еще нет трех…
Он посмотрел на часы и многозначительно произнес:
– Ого-го!
– Больше ничего не говори, – попросила она. – Я даже знать этого не желаю.
Она выглядела бесподобно. Без косметики она казалась такой милой, почти невинной. Сейчас ей можно было дать гораздо меньше ее настоящего возраста.
Когда в больницу прибыл ее отец, который был очень похож на деда, только помоложе, она быстро переговорила с ним. Джоан даже обняла его. Хотя Малдун сразу же понял, что это лишь временное перемирие, до настоящего восстановления отношений еще очень далеко. Впрочем, можно было порадоваться хотя бы такому началу. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы долго сердиться на кого-либо. Особенно на близких. Но сейчас было не самое лучшее время для проповедей, и Майк промолчал.
– Не знаю, как и благодарить тебя за поддержку, – призналась Джоан, когда Майк открыл дверцу своего пикапа и помог ей забраться внутрь.
– А тебе и не надо благодарить меня. – Он захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль.
– Давай поспим прямо здесь, – предложила Джоан. – Тут так тихо и темно. Идеальное местечко для отдыха, а я так измоталась…
– Сиденье откидывается назад, – подсказал Малдун. – Прижмись спиной и надави посильней, до предела. А когда мы подъедем к гостинице, я тебя разбужу.
Она протянула руку, не давая ему возможности вставить ключ в замок зажигания:
– Послушай, тебе самому никогда не надоедало все время быть таким предупредительным и обходительным?
Он тихонько рассмеялся:
– Я никогда и не думал, что делаю что-то невероятное. Он взглянул на нее и увидел, что она внимательно разглядывает его. При этом на ее лице отразилась такая смесь эмоций, что он не смог расшифровать их все.
Если бы сейчас на месте Джоан очутилась любая другая женщина, он воспринял бы такой взгляд как добрый знак и обязательно бы поцеловал ее. Но с Джоан все получалось по-другому. И она не хотела, чтобы Майк сейчас целовал ее.
Или он ошибается?
Он облизал губы, и ее взгляд переместился на его рот.
И она долго, очень долго изучала его.
Ну, ладно. Допустим.
Когда она наконец снова перевела взгляд и посмотрела ему в глаза, Малдун прекрасно понимал, что теперь уже не может скрывать страстное желание овладеть ею прямо здесь, в машине.
– Ага! – победно прошептала она. – Ты сегодня такой обходительный лишь потому, что мечтаешь снова переспать со мной, да? Я угадала?
– Нет. То есть, конечно, да. Я хочу, чтобы мы с тобой… но… – И он в отчаянии замотал головой.
– В больнице ты мне сказал… – Джоан прокашлялась. – И твои слова мне очень понравились. Ты сказал буквально следующее: «В последние дни я вел себя по отношению к тебе не слишком любезно, но…»
– Все в порядке, – перебил ее Майк. – Послушай, я готов ждать сколько угодно, пока ты все хорошенько обдумаешь и сделаешь соответствующие выводы. Думай хорошенько, не спеши. А я просто… просто буду рядом с тобой все это время. Но при этом я не позволю нашей дружбе раствориться и пропасть. Я буду бороться за наши отношения. Лично я от тебя никуда не денусь, даже когда ты вернешься к себе в Вашингтон. Я буду звонить тебе, писать и обязательно приеду. Так что тебе лучше сразу начать привыкать к тому, что я буду постоянно находиться где-то рядом.
Она долго молчала и только смотрела на него. Потом заговорила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
