На губах Мередит появилась чувственная, почти кошачья улыбка. Подумать только, три месяца с Дэмиеном, и никаких посторонних глаз! Конечно, огромное удовольствие встречаться с ним тайком и день за днем втирать очки ничего не подозревающим соседям, но как это прекрасно — ни от кого не скрывать своей любви! Никто не узнает, что она в Лондоне, и для пущей осторожности не помешает назваться другим именем. И репутации Дэмиена такая любовница не повредит. Не то что жена!
Ей нечего терять, а вот выгадать можно многое. Мерри не питала иллюзий относительно будущего, которое ее ожидает, как только она покончит с контрабандой и вновь вернется к привычной жизни в лоне закона. Придется либо выйти замуж за местного сквайра, либо по-прежнему оставаться вдовой-отшельницей. Так неужели она не заслужила трех месяцев безграничного счастья? Она любила Дэмиена и знала, что это ее первая и единственная любовь. Ради него самого она не имеет права становиться его женой, но пока, возможно, будет любовницей.
Дэмиен все это время не спускал с нее глаз, довольно точно представляя направление, которое приняли ее мысли. И не мог не улыбнуться про себя, представив, как она отреагирует на его планы. Но к тому времени она будет связана обещанием, которое обязана выполнять.
— Итак, леди Блейк, — подстегнул он, — что вы мне ответите?
Мерри подняла глаза, сверкающие бесшабашно веселыми искорками.
— Что ж, сэр, с благодарностью принимаю и ваши условия, и ваше покровительство. Могу лишь надеяться, что покажу себя достойной такой чести.
— Интересно, смогу ли я протянуть три месяца без того, чтобы не совершить убийство, — тяжело вздохнул Дэмиен. — Мою руку ты отвергла и к тому же сомневаешься, что достойна принять мое покровительство.
— Да, но ведь это деловой контракт с определенными обязательствами каждой стороны, — сообщила она. — На твою долю выпало лишь давать, на мою — наслаждаться дарами.
— Боюсь, что не выдержу и одного месяца, не говоря уже о трех, — горестно заметил Дэмиен. — Какая будет горькая ирония в том, что это я кончу жизнь на виселице за зверскую расправу с контрабандисткой!
Звонкий смех Мередит трелями раскатился по комнате, но она тут же испуганно зажала себе рот при мысли о Перри, а Дэмиен схватил ее в объятия, скрепляя их сделку поцелуем, немедленно заставившим ее забыть о больной ноге. Правда, когда он отпустил Мерри, та немедленно вспомнила обо всех неприятностях.
— Но как же мне остаться здесь без того, чтобы в Пенденнисе не подняли тревогу? И каким образом Нэн тут очутилась? В Лондоне я могу делать все что хочу, там меня никто не знает, но представляешь, что скажут люди о моем присутствии в этом доме.
— Представляю, — перебил он. — И буду рад, если ты не откажешь мне в некоторой сообразительности. Не у тебя одной буйное воображение и явный талант к актерскому искусству!
Мерри, принимая упрек, промолчала, поудобнее устроилась на подушках и подняла на него широко раскрытые, доверчивые глаза.
Губы Дэмиена дрогнули.
— Негодница! Ты ничуть не раскаиваешься!
— Я пытаюсь, — запротестовала она. — Но расскажи, что ты придумал!
Дэмиен покачал головой:
— Уолтер пробрался в Пенденнис через пещеру и нашел твою спальню по свету в окнах. Ты сама говорила, что Нэн не ложится спать, пока не дождется тебя.
Мередит кивнула.
— Нэн посчитала необходимым довериться Сикомбу, — продолжал он и, заметив ее нерешительную гримаску, спокойно пояснил: — Думаю, что Сикомб не был так уж удивлен.
— Возможно, — согласилась Мередит. — Но хорошо бы обойтись без этого.
— Лучше вспомни, из-за кого пришлось во всем признаться Сикомбу, — безжалостно напомнил он и, удовлетворенный тем, что намек понят, докончил: — Сикомб скажет мальчикам, что ты плохо себя чувствуешь, проведешь день взаперти и просишь не тревожить тебя. А Нэн за тобой ухаживает.
— Но я никогда не лежу в постели! — возразила Мерри. — Мальчики в жизни не поверят!
— Почему нет? — удивился он. — У них нет причин сомневаться в словах Сикомба. Завтра позволишь им войти, и, поскольку ходить тебе действительно нельзя, никто ни в чем тебя не заподозрит.
Мерри прикусила кончик пальца, обдумывая предложенный план. Да, просто, но наверняка сработает. Роб, разумеется, разволнуется и встревожится, но не подумает нарушить запрет, тем более что это всего на один день.
— А как я вернусь домой?
— Я отвезу тебя и Нэн, как только все, кроме Сикомба, заснут. Сикомб откроет боковую дверь.
Замысел удался как нельзя лучше. Лорд Ратерфорд отнес Мерри, одетую в платье и плащ, в древнее ландо, принадлежавшее когда-то Мэтью Мэллори, и усадил Нэн рядом. Сам он сел на козлы и, проезжая по пустынной дороге, старался не думать, что сказали бы его друзья по клубу «Четырех коней» при виде будущего герцога, подхлестывающего смирную древнюю кобылку.
Сикомб уже ожидал их, и стоило стихнуть топоту копыт по гравию, как дверь отворилась. Ратерфорд подхватил Мерри с сиденья и внес по лестнице в ее спальню, бесшумно ступая по дубовым половицам.
— Несколько следующих дней мы не увидимся, — сообщил он, укладывая ее на постель и нежно улыбаясь. — Соседям показалось бы крайне странным, если бы я навестил больную, а ты не должна вставать, пока Нэн не разрешит. — Оглянувшись, он дождался утвердительного кивка.
— Ты понятия не имеешь, на что обрекаешь меня, — в притворном ужасе охнула Мерри. — На кого я буду похожа через несколько часов заключения в руках такого тюремщика!
— Она действует по моему приказу, — заверил Дэмиен, щелкнув ее по веснушчатому носу. — И бойся моей кары, если ослушаешься!
— Заранее трепещу при одной мысли, милорд.
— Так и надо.
Мерри, не обращая внимания на Нэн, потянулась к нему и прижалась к губам со свирепым голодом, выражавшим и благодарность за все, что он для нее сделал, и обещание грядущих наслаждений. Дэмиен, отлично понимая, что творится у нее в душе, пытался держать себя в руках, счастливый уже тем, что теперь она в безопасности и у него есть несколько месяцев, чтобы избавить ее от ложной гордости и раз и навсегда заставить признать правду.
— Поспи немного, любимая, — прошептал он. — Ты должна восстановить силы, ибо нам есть для чего жить, а тебе понадобится вся острота твоего ума, чтобы строить дальнейшие планы.
— Все мои планы уже готовы, — сказала она, невольно зевая. — Жаль только, что мы не можем спать вместе, как прошлой ночью.
— Когда мы в следующий раз ляжем вместе, тебя не будут беспокоить ни усталость загнанного зверька, ни боль в раненой ноге.
Он наскоро поцеловал ее на прощание, решив, что сейчас не время для нежностей и ласк. Мередит необходимо отдохнуть, а ему следует как можно скорее и осторожнее выскользнуть из дому.
